Пахло ванилью. Упоительный аромат будил воспоминания о безмятежных детских годах. В моем воображении возникла незабываемая картина — огромная кухня замка Брен, в очаге жарко полыхает куча дров, чугунная плита раскалена, а раскрасневшаяся нянюшка Мариза поднимает тяжелый противень, полный аппетитных булочек. Рот наполнился слюной. Вроде бы мертвым не полагается пускать слюни от запаха горячей сдобы? Я осторожно приоткрыла глаза. Ух ты! Вот уж чего не ожидала, так подобного, воистину королевского, комфорта в загробном мире. Я возлежала на бескрайней кровати, застеленной постельным бельем из черного шелка. Резные столбики поддерживали необъятный балдахин, увенчанный плюмажем из белых перьев и расшитый крупным жемчугом. Я приподняла прикрывавшее меня парчовое покрывало. Ничего. Совсем ничего нет. Раны нет, одежды нет. Лежу голая, в одном изумрудном кулоне и прочих своих побрякушках. Маски нет, Нурилона нет. Наверно, надо бы чувствовать себя беззащитной, но подобное ощущение тоже отсутствует. Испытывая некоторую слабость во всем теле, я села в кровати, стыдливо прикрываясь тяжелой тканью. Что же это за место такое странное? Необычная комната. В интерьере присутствуют всего два цвета, удивительным образом переплетающиеся и дополняющие друг друга, — черный и белый. Казалось бы, подобная гамма должна выглядеть мрачно, но помещение носит отпечаток уюта и необычного тепла, ощущаемого почти физически. Стены обиты белоснежным бархатом, около кровати два черных низеньких удобных креслица. И этот сладкий запах… Я снова потянула носом и сглотнула голодную слюну. Словно в ответ на мое недоумение — из коридора послышались размеренные, шаркающие звуки. Ну да, именно такие издавали любимые нянюшкины тапочки, будя меня поутру, когда Мариза вносила в спальню поднос с завтраком. Дверь черно-белых покоев распахнулась, и на пороге появилась невысокая пожилая женщина, сжимавшая в полных руках круглое серебряное блюдо. Откормленный черный кот, ласково тершийся о ноги хозяйки, сопровождал гостеприимную незнакомку. Женщина, очевидно, была хорошо осведомлена о моих вкусах, потому что на блюде красовался высокий запотевший кувшин и глубокая плетеная корзиночка, до краев наполненная свежеиспеченными булочками.
— А в кувшине холодное молоко! — нежно промурлыкала она, заметив мой заинтересованный взгляд. — Сейчас мы с тобой будем завтракать.
Хозяйка достала из буфета две чашки тонкого фарфора, разлила молоко, не забыв поставить блюдце для кота, и протянула мне корзинку с булочками. Я не заставила себя упрашивать — схватила посыпанный маком завиток благоухающей сдобы, впилась зубами в мягкую выпечку и застонала от удовольствия. Булочки оказались великолепными. Женщина опустилась в низкое креслице, с радостью наблюдая за стремительно пустеющей корзинкой. Через несколько минут я с великим сожалением отодвинула угощение, не в силах съесть еще хотя бы крошку.
— Вот и славно, — заботливо ворковала хозяйка, укладывая меня обратно на подушки и подтыкая одеяло, — у тебя, милая внучка, отличный аппетит выздоравливающей девушки…
— Внучка? — от неожиданности я даже подпрыгнула на кровати. — Так, значит, вы и есть…
— Смерть! — Женщина закончила оборванную фразу и мило улыбнулась.
Я засмеялась от наивного восторга и захлопала в ладоши:
— Ну, правильно, куда бы я еще могла попасть после того, как упала со скалы!
— Домой, — подсказала бабушка.
— Домой, — задумчиво протянула я, снова обводя глазами роскошную комнату. — Значит, мы — там?
— Где это — там? — притворилась не понимающей Смерть. Серые глаза, обрамленные веером морщинок, так и лучились лукавством из-под кружевной оборки плоеного чепчика.
— Там! — Я решительно ткнула пальцем вниз, намекая на то, что оказалась под землей.
— Хи, — задорно хихикнула бабушка. — А может быть, там? — Она указала вверх.
— На небе, что ли? — не поверила я.
— Ох, какая же ты фантазерка, дорогая Морра. — Женщина игриво погрозила пальцем и, наклонившись к постели, легонько прикоснулась губами к моему лбу. Поцелуй был совсем мимолетным, но достаточным для того, чтобы я смогла ощутить: губы у нее холоднее льда. Поцелуй Смерти — это было что-то за гранью реальности.
Женщина села на кровать рядом со мной, взяла за руку и начала успокаивающе поглаживать мое запястье. Я смотрела на нее во все глаза:
— Не ожидала, что ты такая.
— А какой я еще могу выглядеть в твоем воображении? — подняла брови бабушка.
— При чем тут мое воображение? — удивилась я.
— Все мы видим одно и то же, — мягко пояснила Смерть, — но воспринимаем по-разному. Каждый по-своему. В зависимости от своих вкусов, предпочтений, воспитания, привитого нам понимания красоты. Ведь даже женская прелесть не воспринимается однозначно. Каждый из нас видит то, что хочет увидеть. А ты всегда представляла себе, что твоя бабушка должна быть именно такой. Вот и результат.
— Но я видела твой портрет, — взволнованно перебила я, — в одной очень старой эльфийской книге.
— А, — поморщилась Смерть, — помню того полубезумного художника. Кажется, он плохо кончил, — слишком уж увлекся рисованием демонов…
