— Тише, тише. Не заводись. — Женя погладил Вику по руке. — Просто ты любишь сильные эмоции. Они тебя заводят. Проблема в том, что до сих пор ты сидишь на плохих эмоциях. На тех, которые тебе дает Дима. Стыд, вина, боль, что там еще. И они быстро истощают. Секс отключается. И, естественно, ты чувствуешь отвращение к человеку, который эмоционально расшатывает тебя. И ты эти же эмоции пытаешься выжать из нового парня. А он в принципе не жестокий, толерантность у него самого к негативу низкая. Но, думаю, он просто сам по себе очень спокойный, размеренный, раз он и ярких эмоций не дает.
— И что делать-то?!
— Учись качать позитивные переживания сама. Хватит бегать за парнями с протянутой рукой. Ты и флиртуешь потому, что эффект новизны будоражит. И вот этот твой мазохизм.
Лицо Вики вытянулось, когда Женя сказал про мазохизм.
— Что ты сказал?
— В этом нет ничего плохого, если ты понимаешь, что это игра такая. Просто, знай, парни не любят мучить девушек и не уважают, таких, которые просят сделать им больно.
— Это ты о моих синяках?! — Вика резко выдохнула. — Ты все не так понял. Я не мазохистка. Просто нравятся грязные словечки. Тебе разве нет?
— Я лишь угадал твой фетиш.
Вика села на матрас. С минуту она размышляла над услышанным.
— Пиздец, как сложно.
Женя положил ладонь ей на шею.
— Очень просто, на самом деле. Почему я заводил любовниц? Потому что с женой эмоции притуплялись, секса я с ней не хотел больше. А секс я люблю. С ним чувствуешь себя живым. Так вот я и бегал за сексом якобы. А на самом деле за эмоциями. Погулял на стороне, сразу совесть мучать начинает, виноватым себя чувствуешь. Так еще и страшно — вдруг догадается? Вдруг скандал? Это же ужас как будоражит все! Но чем ты старше, тем больше это выматывает. Это такой стресс на самом-то деле. И в перспективе он разрушает тебя, доверие, отношения. И я бы нет учиться с женой эмоции хорошие испытывать, тратил время на ерунду.
Вика поднялась на ноги. Она еще не успела надеть джинсы, так что Женя имел удовольствие наблюдать ее красные трусики и витиеватый цветок в ложбинке правого бедра рядом с косточкой. Блестящая капелька пирсинга в пупке подрагивала, когда Вика делала вдох. Он вспомнил ее слова, что вряд ли он увидит ее тату, и довольно улыбнулся.
— Да, — протянула Вика. — И откуда ты только это все взял? У Моэма вычитал?
Женя тоже стал одеваться.
— Жизнь в голову вдолбила, — пошутил он.
Необжитая квартира прятала любовников весь следующий месяц, за что получила уютную спальню и ремонт в кухне. В октябре Женя вернулся на работу. Однажды он проезжал мимо ювелирного магазина и вспомнил кольцо Димы. Он поддался азарту и купил для Вики подороже, показавшееся ему более красивым. Хрупкая надежда на то, что Вика примет его, теплилась в уме, но исчезла совсем, когда однажды он набрал Викин номер и услышал, что абонент недоступен. Во второй раз Вика пропала без следа.
Вика сунула руки в карманы пальто и поглядела влево, в надежде увидеть хоть какой-то общественный транспорт. Выдохнув облачко пара, она уставилась под ноги. Желтые полосы на асфальте предупреждали о том, что нужно сохранять дистанцию даже на остановке. Линии почти стерлись из-за мокрого снега, выпавшего в конце ноября.
Вика нацепила маску и заскочила в подъехавший автобус. Заплатив кондуктору, она отвернулась к окну и вдруг вскинула брови, когда на светофоре по ходу движения автобуса притормозила «Митсубиси». Вика с любопытством вгляделась в лицо водителя, и тут же разочарованно отвернулась.
Дома было тепло и сухо. Еще в прихожей Вика почуяла ароматный запах выпечки. Дашка, уткнувшись в телефон, пила чай. Вика поставила пакет на табуретку.
— Боже, какой дубак! Эта сырость меня убивает! Что ты стряпала?
— Опять бухтишь! Пирог.
Вика уперла руки в бока и посмотрела на подружку.
— Это ты так худеешь, значит?
— Упс! Предполагалось, что ты не увидишь.
Вика принялась раскладывать продукты в холодильнике.
— Я в шоке от цен! Я так никогда не накоплю ни на что! — Она расстроилась.
— Куда делся благодетель, который тебе продуктики возил? Я по нему скучать начинаю, — пошутила Дашка.
Вика только выдохнула с раздражением — до бывшего наконец дошло, что она его использует, он перестал помогать. Дашка шмыгнула носом, не дождавшись ответа.
— Вика, я тебе что-то сказать хочу, ты только не сердись.
— Говори! — Вика обернулась к ней.
— Мне твой Лешик написал. Спрашивает новый номер телефона.
Вика замерла, раздумывая над услышанным. Дашка ждала.
— Он же классный, Вика. Он все для тебя делал.
— Вот именно! А потом ходил скулил, что я его не люблю. Характера у него нет! И пожить пустил, и кормил. Мне нужен мужик, а не раб. Я с Лешей забываю, кто из нас девчонка. Придет, посмотрит тоскливо, головушку мне на коленочки положит. Фе! Мне с ним спать тошно. Как будто с сыночком спать приходится.
Дашка ойкнула. Вика поглядела на подружку оценивающим взглядом:
— Слушай, ты же, как я поняла, в мужиках шаришь. Пообщайся с ним.
— Скажешь тоже. После тебя. Нафиг надо? Я некрасивая и толстая.