– Мне тоже нравится, как он поет, – сказал Ларкин, гадая про себя, оказывал ли голос Вэйлина на Фрейю такое же успокаивающее действие, как и на него самого. Хранитель не мог не заметить, в каком напряжении находилась принцесса с тех пор, как они четыре дня назад покинули Вайдар. При малейшем шорохе девушка боязливо вздрагивала и постоянно со страхом озиралась по сторонам, будто считала, что люди ее отца повсюду следят за ними. При этом страх Фрейи даже нельзя было назвать неоправданным, потому что гвардейцы уже наверняка давным-давно выяснили, кто именно ворвался в секретную библиотеку, уничтожив всю стражу.
– Скоро будем на месте, – сказал Ларкин, когда тропинка свернула. Он не бывал на своей бывшей базе вот уже много лет, но все равно знал каждое дерево и каждый поворот. Душа Хранителя помнила все.
Фрейя, сидя на лошади, что-то с трудом написала в своем блокноте, но Ларкину все же удалось разобрать ее кривые каракули.
Я тоже надеюсь на это, подумал Ларкин, но, не желая усугублять беспокойство Фрейи, вслух сказал:
– Конечно, не сообщат, – и обнадеживающе улыбнулся девушке, убедительно кивнув.
Фрейя поморщилась – видимо, все же не поверила ему. С обеспокоенным выражением на лице принцесса снова взялась за карандаш и начала писать, но остановилась, когда Ларкин, положив руку ей на колено, нежно сжал его. По губам Фрейи тут же скользнула улыбка, и Ларкин почувствовал, как внутри разливается тепло. Он любил эту женщину больше, чем мог выразить словами, и сделает все, чтобы защитить эту любовь.
– Поверь мне. Они – не предатели. А если все же окажется наоборот, то мы просто исчезнем оттуда – и все. Я не допущу, чтобы нас снова разлучили. Обещаю.
Фрейя, шумно выдохнув, кивнула. Ларкин чувствовал, что принцесса по-прежнему обеспокоена, но надеялся, что ее беспокойство пройдет, как только они доберутся до Стены. Так же как и собственные опасения Ларкина, за которые ему было почти стыдно. Хранители, конечно, были грубыми парнями, однако преданными – до кончиков пальцев.
Внезапно пение Вэйлина, сопровождавшее их в пути последние несколько минут, прекратилось. Полукровка внезапно остановился, и Ларкин тут же понял почему. Они достигли Стены.
Ларкин с трудом сглотнул. Перед ними простиралась Стена, которой он когда-то присягнул в верности и которую с неохотой вынужден был покинуть. Стена по-прежнему выглядела именно такой, какой запечатлелась в его памяти. Красивой эту громадину из черной выветрившейся породы назвать было нельзя, и тем не менее Хранитель наслаждался ее видом. Потому что для него Стена была больше, чем просто барьером между странами, – она была местом, которому Ларкин когда-то посвятил свою жизнь. Он служил ей душой и телом.
Сквозь редеющий лес они медленно двинулись дальше, пока не вышли на площадь, где находилась база. И тут Ларкин услышал звуки борьбы. Звон мечей, бьющихся о другие мечи, крики мужчин, подстрекающих и подбадривающих друг друга. Вопли, стоны, лязг металла. Для Ларкина эти звуки были такой же частью Стены, как однообразная еда или жесткие койки в больших общих спальнях, с которыми он, к счастью, смог распрощаться много лет назад.
– Они готовятся к битве, – сказал Вэйлин, указывая на группу молодых Хранителей, мечи которых схлестнулись во внутреннем дворе в тренировочной схватке. Их клинки безжалостно рубили друг друга. Тренировочные бои между Хранителями всегда были серьезными, но в тех схватках, что они наблюдали сейчас, чувствовалось какое-то ожесточение, которое для Ларкина было в новинку. Хранители знали, что война будет тяжелой, и чтобы выстоять в ней, им придется применить все свои силы и способности.
Фрейя осадила лошадь и слезла с нее, намереваясь пройти остаток пути вместе с Ларкином и Вэйлином пешком. Едва принцесса обрела под ногами твердую почву, как ее рука потянулась к руке Хранителя. Кожа Фрейи была прохладной, ладони вспотели от страха. В ответ Ларкин пожал девушке руку, надеясь придать ей этим немного храбрости.
Они пересекли площадь, наблюдая, как те Хранители, что не участвовали в тренировочных схватках, деловито точили свое оружие, укрепляли хижины камнями и мешками с песком или приносили припасы. Мужчины разговаривали тихими, приглушенными голосами. Никто не смеялся, не шутил и никоим образом не выбивался из общей массы. Давление надвигающейся битвы тяжело висело в воздухе, пробегая по спине Ларкина холодной дрожью, прогнать которую не в силах были даже теплые солнечные лучи.
Мужчины были настолько поглощены своими приготовлениями и мыслями, что им потребовалось довольно много времени, чтобы заметить Ларкина, Вэйлина и Фрейю. Многие лица, что наконец обратились к ним, были знакомы Ларкину, но заметил он и нескольких новичков. Послышался ропот приглушенных голосов, но никто не осмеливался нарушить тишину, пока…
– Ба, эльва меня забери! – прогремел над площадью глубокий голос. – Ларкин Вэлборн!
