Сумеречные боги полностью

Старик посмотрел на нее взглядом, который, казалось, говорил: «Сейчас увидишь». По-прежнему испытывая недоверие к Хилариусу, Зейлан все же двинулась за ним. Ли и Киран тоже направились следом. Все четверо молча пересекли маленькую деревню и остановились у хижины, которая была несколько больше остальных. На первый взгляд домик казался похожим на жилище Хилариуса, но при более внимательном рассмотрении становилось понятно, что доски его были почти прогнившими, а камень сильно покосился.

Не взяв на себя труд постучать, Хилариус вошел в хижину, жестом указав своим спутникам последовать его примеру.

– Бабушка? – громко крикнул он, очутившись в хижине.

– Я здесь, не нужно так кричать, – ответил сиплый голос, ставший к концу фразы таким тонким, что едва не оборвался. То был голос женщины, которая давно оставила позади лучшие годы своей жизни. Бабушка Хилариуса была древней, очень древней старухой с растрепанными седыми волосами и дряхлой морщинистой кожей, которая, казалось, в любой момент могла отвалиться от ее изможденного скелета. Один ее глаз был слеп, другой имел пронзительно-голубой оттенок. Он напомнил Зейлан лед, покрывавший стены за пределами этой хижины.

Хилариус подошел к старухе, которая сидела на одном из стульев перед огнем. На коленях у нее лежала такая толстая книга, что Зейлан удивилась, как вообще она могла поднять ее своими высохшими запястьями.

– Это Эстрид, моя бабушка. Вам нужно поговорить с ней.

Эстрид перевела взгляд со своего внука на тех, кого он привел с собой:

– Зачем мне разговаривать с этими чужаками?

– Зейлан – одна из нас.

– Нет, это не так. Я – не преступница.

Больше не преступница.

Хилариус, который, казалось, совершенно не обиделся на слова Зейлан, просто пропустил ее замечание мимо ушей.

– Она обладает древним даром – как и ты.

Это заявление привлекло внимание Эстрид, и впервые с тех пор, как Зейлан вошла в хижину, она почувствовала, что старуха действительно смотрит на нее. Пристальный взгляд Эстрид смерил Хранительницу с головы до ног, как будто она искала в девушке нечто, что могло бы подтвердить заявление Хилариуса.

– Приготовь нам чай, – приказала Эстрид внуку, не спуская глаз с Зейлан. Тот, не колеблясь, взял с каминной полки чайник и вышел из хижины, чтобы набрать воды. Эстрид указала на свободный стул, стоявший напротив нее: – Садись.

Приглашение было явно адресовано Зейлан. Поколебавшись какое-то мгновение, она заняла предложенное место. Ли прислонился к стене, а Киран, в поддержку Зейлан, встал рядом с девушкой. Она была благодарна фейри, потому что не знала, понравится ли ей то, что скажет Эстрид.

– Темные не всегда были такими, каковы они сегодня, – сказала Эстрид. Ее голос был таким слабым, а язык так медленно ворочался во рту, что Зейлан с трудом разбирала, где заканчивалось одно слово и начиналось следующее. – Раньше мы служили королевской семье.

– Но вы и сегодня этим занимаетесь, – бросила Зейлан. – Вы подкупаете Андроиса и выполняете за него грязную работу, чтобы его гвардейцы закрывали глаза на то, как вы обкрадываете людей.

Эстрид не казалась удивленной, но, наверное, в таком возрасте уже мало чему удивляешься.

– Кто рассказал вам о нашем соглашении с королем?

– Не важно, – сказал Ли. – Прошу вас, продолжайте.

Вернулся Хилариус. Он подвесил наполненный чайник над огнем, и воздух в хижине почти мгновенно наполнился ароматом свежих трав. Эстрид внимательно следила за действиями своего внука и заговорила вновь лишь тогда, когда он занял свое место за ее стулом.

– Как я уже сказала, когда-то Темные служили королевской семье. Мы были тем, чем сейчас являются Хранители. Мы служили защитой от фейри и магии. Ибо истинные Темные, такие как я, не поддаются воздействию магии. Мы обладаем способностью обуздывать ее и подчинять себе, если научились умело обращаться со своим даром. – Тут голос Эстрид, казалось, зазвучал громче, грудь ее прямо-таки вздулась от гордости.

– Что вы имеете в виду под истинными Темными? – спросила Зейлан, которая, впитывая каждое слово старухи, соскользнула на самый край своего стула.

– Это Темные, которые были рождены таковыми. Нас не наделяют этой способностью, как Хранителей, мы рождаемся с собственной магией, как фейри с их магией стихий. Мы – словно их противоположность.

– И ты – одна из истинных Темных? – спросил Ли.

Эстрид кивнула.

– А твой внук?

– Ни он, ни мои дети, к сожалению, не унаследовали моего дара, – ответила Эстрид, вяло поглаживая руку Хилариуса, лежавшую на ее плече. – В последние столетия дар Темных стал очень редким. Он практически выродился. Вероятно, он атрофировался потому, что в этой стране больше нет магии.

Зейлан покачала головой, не в силах поверить в то, что услышала. Было ли то, что говорила Эстрид, правдой или старуха просто водила их за нос? Нет, ее взгляд был честным, а слова были полны искреннего сожаления, как если бы она оплакивала былые времена и тех самых истинных Темных.

– Моя семья не имела никакого отношения к Темным, – услышала Зейлан саму себя.