Со стоном взобравшись на последнюю ступеньку, Ларкин ступил на ту часть Стены, что возвышалась над землей на добрых сто пятьдесят метров. Он знал, что вид, открывающийся с этой высоты, был потрясающим, и тем не менее красота, развернувшаяся перед взором Ларкина, ошеломила его. За спиной Хранителя лежала Тобрия, страна людей; за верхушками деревьев мелькали огни и дым из труб домов крошечных деревень, расположенных недалеко от Свободной земли. А перед Ларкином простирался Мелидриан – царство фейри. Нихалос и Даария находились слишком далеко, чтобы их можно было увидеть со Стены, но и Туманный лес с его огромными деревьями и завораживающими лианами уже сам по себе был достоин восхищения.
Несмотря на витавшее в воздухе напряжение между двумя странами, Ларкин при виде зрелища, открывшегося его взору, ощутил спокойствие и умиротворение. Здесь и сейчас – всего лишь краткий отрезок времени, и что бы ни случилось в следующие несколько месяцев, завтра наступит всегда. Из своего прошлого Ларкин вынес одно непреложное правило: свет не может существовать без тьмы. А еще мужчина знал, что достаточно силен, чтобы противостоять этой тьме. В своей жизни Ларкин много раз стоял на краю пропасти, но до сих пор ему всегда удавалось преодолеть тьму и при этом вырасти над собой.
Шорох, раздавшийся за спиной Ларкина, прервал его мысли. Бывшему фельдмаршалу даже не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, кто последовал за ним на Стену. Он узнал Кори по звуку шагов. Томбелл молча встал рядом с Ларкином, медленно обводя взглядом спящую страну.
– Как ты? – наконец нарушил молчание Ларкин. Его голос был низким и мягким, потому что теперь мужчина обращался к Кори не как к Хранителю, а как к своему давнему другу.
В ответ послышался глубокий, протяжный вздох, который больно резанул Ларкина по сердцу.
– Все это слишком тяжело для меня, – ответил Кори. Казалось, признаваться в этом для Томбелла было чистой мукой – и тем больше Ларкин ценил то, что рядом с ним его старый друг готов был проявить такую слабость. – Этот мир. Эта война. Все это…
Ларкин кивнул.
– Даже все те многие годы, что мне довелось прожить, не смогли подготовить меня к этому моменту, – продолжил Кори, пристально всматриваясь в даль. – Если я не справлюсь, Стена рухнет. А вместе с ней – все те мужчины, которые каждый день спят под этими крышами и доверяют мне свою жизнь.
– Ты не можешь не справиться, ты слишком осмотрителен для этого.
Кори покачал головой.
– Ты отличный фельдмаршал.
– Ты не можешь этого знать. Тебя здесь не было.
– Ты прав, меня не было, но я знаю тебя. Знаю, на что ты способен, и знаю, что ты будешь превосходно руководить этими людьми, – ответил Ларкин с той же убежденностью, с какой говорил Фрейе, что все будет хорошо. – И кто знает, быть может, до войны вообще не дойдет. Может, Хранители, которых ты послал, смогут переубедить Олдрена и Андроиса.
– Ты правда в это веришь?
Сделав глубокий вдох, Ларкин задержал дыхание. Он и сам не знал, верил в это или нет, но не желал расставаться с последней надеждой.
– Даже если нам придется сражаться, нужно понимать, что король Андроис не представляет опасности. Без армии принца Диглана его войска противостоять нам, Хранителям, не смогут. А Олдрен… он тоже уязвим. Победить его будет труднее, но и его армия не всесильна. Фейри и эльв тоже можно убить.
Кори, поджав губы, промолчал, не сводя взгляда с какой-то точки вдалеке. Ларкин тоже погрузился в молчание. Он понимал, что Кори борется со своими заботами, мыслями и страхами, но ни секунды не сомневался в своем старом друге. Минутная слабость, которая охватила Томбелла, вовсе не делала его слабым по сути. Он обязательно обретет свою прежнюю силу.
Миновала, казалось, целая вечность, прежде чем Кори осторожно кашлянул, но вновь ничего не сказал.
Ларкин выжидательно вскинул брови.
– Так, значит, ты и принцесса…
Губы Ларкина дрогнули в улыбке, избавляя его от необходимости что-либо говорить. Счастье, вспыхнувшее на лице бывшего фельдмаршала, выдала его старому другу с головой.
– Не слишком ли она молода для тебя? – весело фыркнул Кори.
– Может быть, – рассмеялся Ларкин. – Но ведь и для всех других я тоже слишком стар.
В отличие от Фрейи Ларкин был бессмертным, но старался не слишком-то задумываться над этим. Время было слишком абстрактной субстанцией, и никто из них не мог быть до конца уверен в завтрашнем дне. Все указывало на то, что Ларкин переживет Фрейю, но ведь с тем же успехом он мог умереть и сегодня. Тогда она переживет его. Так к чему беспокоиться об этом?
– Ты прав, – опершись на парапет, произнес Кори. – Она совсем не такая, какой я ее себе представлял.
– Кто? Фрейя?
Кори кивнул.
– А какой ты ее себе представлял?
Кори пожал плечами:
– Пресыщенной? Высокомерной?
Теперь очередь весело фыркать наступила для Ларкина:
– У Фрейи много разных качеств, но то, что ты назвал, ей совсем не присуще.
– Я уже начинаю это замечать, – согласился Кори. – Вся эта история с ее языком очень трагична. С моим племянником, вообще-то, произошло нечто подобное. Я когда-нибудь рассказывал тебе об этом?
