Тот охнул, отпрянул назад и снова обрушил на Фэрроу свой короткий клинок, глубоко вонзив его сопернику в плечо. Из раны, от которой обычный человек мог бы погибнуть, хлынула кровь. Скривившись, Фэрроу выронил топор. Что-то подсказывало Фрейе, что если бы речь шла о жизни и смерти, то соперник Ларкина мог бы продолжить сражаться, но сейчас, видимо, счел за лучшее закончить упражнение.
Ларкин, торжествующе улыбнувшись, вытащил кинжал из плеча своего бывшего товарища.
– Я же говорил, что смогу победить тебя даже меньшим по размеру оружием.
– Ладно-ладно, хвастун, – ответил Фэрроу, прижимая рукой рану на плече. Сквозь его пальцы на землю сочилась кровь. Фрейя покачала головой: как же грубы были мужчины по отношению друг к другу!
Слоан, который, как и Фрейя, наблюдал за схваткой, хлопнул Ларкина по спине:
– Приятно видеть, что ты не разучился сражаться. А я уж подумал, что ты стал медлительным.
Ларкин поднял нож, сделав вид, будто собирается нанести удар, но Слоан, широко ухмыльнувшись, быстро отпрянул назад.
– Сегодня в полдень я покажу тебе, насколько я медлителен, – с такой же широкой ухмылкой парировал Ларкин.
– Жду не дождусь.
Протянув Слоану свое оружие, Ларкин направился к Фрейе. На ходу он схватил рубашку, которую кинул на бочку, и набросил ее на себя. Фрейя следила за каждым его движением, надеясь, что сегодня ночью сможет заманить Ларкина в свою спальню. Каждую ночь Хранитель провожал ее до двери и целовал на прощание, но, к огромному сожалению принцессы, порога ее спальни не переступал.
– Фрейя, – сказал Ларкин. – Что ты здесь делаешь? Какие-то проблемы?
Покачав головой, девушка кивнула на Фэрроу и Слоана, которые наблюдали за ней.
Ларкин быстро оглянулся через плечо и вопросительно сдвинул брови:
– А что с ними?
Взяв карандаш, Фрейя быстро написала:
– Я должен научить тебя сражаться? – уставился на нее Ларкин.
Фрейя кивнула.
– Об этом не может быть и речи.
– Ты не можешь сражаться.
Фрейя нахмурилась.
– Нет, потому что ты слишком… слишком хрупкая.
Не раздумывая, Фрейя тут же ударила Ларкина кулаком в грудь, но он даже не вздрогнул. Как же ей хотелось, во имя Короля, наорать на него, но все, что оставалось принцессе, – это гневно схватиться за карандаш.
– Защищать тебя буду я.
Вздох, который испустил Ларкин, был долгим и глубоким. Потом, смахнув со лба пот, мужчина окинул взглядом площадь. Повсюду кто-то тренировался или каким-то иным образом готовился к войне. У каждого была своя задача, все старались улучшить свои навыки перед надвигающейся войной. Все, кроме Фрейи. Она тоже не могла и не хотела бездействовать.
– Я бы предпочел, чтобы ты держалась от всего этого подальше.
Ларкин стиснул зубы, и Фрейя схватила его за руку. Мышцы мужчины под ее хваткой казались твердыми, как камень. Девушка умоляюще посмотрела на Ларкина, потому что, в сущности, иного выхода у нее просто не было. Фрейя не могла постоянно полагаться только на то, то кто-то позаботится о ней и спасет ее. Принцесса обязана была взять все в свои руки, а ее алхимических способностей было явно недостаточно для того, чтобы защититься.
– Ну, хорошо, – наконец сдался Ларкин, сопровождая свои слова очередным глубоким вздохом. – Но учить тебя буду только я.
Ларкин сдержал свое слово. На следующий день Фрейя, в форме Хранителя, вышла из своей спальни, чтобы научиться владеть мечом. Ларкин настоял на том, чтобы девушка надела униформу, потому что одежда стражников была более прочной, чем то, что носила принцесса. Бывший фельдмаршал надеялся, что плотная ткань и вшитая в нее кожа защитят девушку от травм. Рубашку и брюки, предназначенные для Фрейи, перешили, потому что ни один из Хранителей не был таким невысоким и худым, как принцесса, и, надо сказать, работа была выполнена безукоризненно. Фрейя уже не в первый раз была поражена тем, насколько умелыми и самобытными были Хранители.
– Готова? – спросил Ларкин, который уже поджидал ее.
Фрейя сглотнула. Во рту у нее пересохло. Слухи, что принцесса хочет научиться владеть мечом, по-видимому, уже распространились среди Хранителей, потому что Ларкин был не единственным, кто ждал Фрейю. С ним были Фэрроу, Слоан и Дорин. Девушка чувствовала, что внимание всех других Хранителей тоже сосредоточено на ней. Взгляды мужчин вызывали в ней беспокойство: Фрейя не хотела выставлять напоказ свою уязвимость. И все же на вопрос Ларкина принцесса ответила кивком.
