Ларкин развернулся вновь, но эльва была уже тут. Новая беспощадная боль пронзила его череп, и это было даже хуже, чем в первый раз. Ларкин упал на колени и закричал, дрожа всем телом. Холодный пот стекал по шее Хранителя, в голове, казалось, что-то взорвалось. Он уже не мог ясно видеть предметы перед собой: все, что Ларкин различал, было гигантской тенью жуткой твари.
Эльва вытянула свои окровавленные когти, торопясь положить конец страданиям Ларкина. Разум Хранителя был настолько утомлен ее вторжением, что часть его была почти готова принять вечный покой, но другая часть не могла перестать думать о Фрейе.
Обещание, данное девушке, эхом отозвалось в сознании Ларкина, поглотив боль и заставив его поднять меч. Он должен был бороться, должен был продолжать, должен был выжить, потому что не собирался нарушать это обещание.
Собрав последнюю волю в кулак, бывший фельдмаршал вскочил на ноги, и в тот же миг эльва напала на него. Но перед тем, как столкнуться с тварью, Ларкин упал на землю. Он скользнул по сырой, пропитанной кровью земле и наконец оказался под телом существа. Эльва изогнулась, намереваясь раздавить Хранителя, но в последний момент он поднял свой меч и вспорол твари все брюхо.
Черная кровь хлынула из раны прямо на него. Ларкин закрыл глаза, сомкнул губы, отвернулся, но поток крови все равно окатил его с ног до головы. Воняло просто зверски. Тварь оглушительно завизжала, потом пошатнулась и рухнула рядом с ним. Волна облегчения омыла сознание Хранителя, когда влияние эльвы наконец было разрушено.
Мужчина оттолкнул труп и уже собирался встать, как в ту же секунду на него бросилось очередное существо.
– Чтоб тебя, – выдохнул он, приготовившись отразить атаку. Эльва, не отрывая пристального взгляда, смотрела на Ларкина, а он – на нее. Их взгляды скрестились, когда вдруг воздух со свистом рассекло копье, которое вонзилось в крыло твари. Та, взвизгнув, рухнула на землю, прямо в группу Хранителей, которые бросились добивать эльву.
Ларкин развернулся, оглядывая площадь в поисках Хранителя, метнувшего копье. Это был Дорин. Кивнув Ларкину, капитан направился к нему, чтобы дальше бок о бок сражаться вместе, как вдруг над ним нависла темная тень.
– Берегись! – завопил Ларкин, но было уже слишком поздно. Эльва камнем бросилась на Дорина с неба. Когти обхватили череп мужчины и одним рывком сломали ему шею. Ларкин подавил крик. Он ничего не мог сделать – только наблюдать, как его старый друг валится наземь. Это была быстрая, безболезненная смерть. Прямо-таки милостивая. Но это никак не повлияло на гнев, пробудившийся в Ларкине.
С проклятием на устах он посмотрел вслед эльве, которая снова вознеслась в небо. Сделав разворот в воздухе, тварь вознамерилась атаковать снова. Ларкин в последний раз посмотрел на Дорина и, проглотив весь гнев и всю печаль, помчался прочь. Эльва, радостно взвизгнув, кинулась было за ним, но отвлеклась от цели, когда ее поразила стрела. Ларкин огляделся вокруг и благодарно кивнул Слоану, который выстрелил в монстра.
– Я хочу подняться на Стену! – крикнул ему Ларкин.
– Мы тебя прикроем! – ответил Слоан, махнув рукой трем Хранителям. Ларкин бросил последний взгляд на площадь и рванулся к Стене. Слоан и другие Хранители сражались рядом с ним, убивая тех эльв, которые пытались встать на его пути. Ларкин понятия не имел, сколько этих тварей к тому времени переправилось на Свободную землю.
Наконец Ларкин добрался до ступенек, ведущих на вершину Стены. Торопливо, перепрыгивая через две ступеньки за раз, он метнулся вверх по лестнице, пока остальные товарищи прикрывали его снизу. Уже через несколько метров Ларкин тяжело дышал – не только от напряжения, но и от волнения и страха, и все же упорно заставлял себя двигаться вперед. Однако добраться до вершины так быстро, как он надеялся, бывшему фельдмаршалу все равно не удалось: приходилось снова и снова останавливаться и защищаться.
Но вот Ларкин забрался так высоко, что бой открылся перед ним как на ладони. И то, что Хранитель увидел, напугало его. Многие мужчины пали, и ряды Хранителей заметно поредели, но и эльвы получили видимый урон. Кроме того, казалось, что эти твари атакуют уже не столь яростно, как в начале боя.
Может, они устали?
Ларкин ощутил прилив надежды, и это заставило его преодолеть оставшиеся ступени. Задыхаясь, он достиг вершины Стены, где уже стоял Кори. Его вьющиеся волосы колыхались на ветру, но холодный как сталь взгляд был устремлен куда-то вдаль.
Не проронив ни слова, Ларкин встал рядом с ним и застыл. Он ожидал увидеть что угодно, но от того, что открылось его взору, кровь в жилах превратилась в лед. Ларкина пробрал озноб, и ему даже пришлось опереться на парапет, иначе нарастающая паника могла швырнуть его на землю.
