Моргнув, он вгляделся в лицо Ли. Хранитель нетерпеливо терся о затвердевшую плоть Вэйлина, заставляя его испытывать такое желание, какого полуэльф еще не знал. И все же это было чем-то большим, чем просто желание. К нему подмешивалось более глубокое, сильное чувство, которого Вэйлин никогда не ощущал в моменты близости с Валеской. Королеве Вэйлин отдавался не потому, что хотел ее, а лишь потому, что она не оставляла ему другого выбора. Нет, он ничуть не желал Валеску и с отвращением вспоминал о тех временах, когда зачал ей ребенка. Ребенок, который все это время рос внутри нее и скоро появится на свет.
Вэйлин зажмурился, но было уже слишком поздно. Тепло, которое приносил ему Ли, при мысли о Валеске и их нерожденном ребенке тут же сменилось ледяным холодом.
Ли заметил эту перемену. Его движения замедлились, а потом Хранитель и вовсе остановился.
– Я перегнул палку? – нерешительно спросил он, убирая руку с члена Вэйлина.
Как бы Вэйлин ни стыдился того, что с ним сотворила Валеска, он хотел рассказать об этом Ли, чтобы между ними не было никаких секретов. Но одна лишь мысль о том, чтобы поведать Хранителю обо всем этом, заставила шрам Вэйлина вспыхнуть такой резкой болью, что полукровка едва сумел скрыть свои муки за улыбкой.
– Нет, все в порядке.
Ли его ответ, однако, не убедил.
– Точно?
– Да, это просто… – Вэйлин сел на кровати и мягко отстранил Ли. – Мне нужно вернуться к работе и подготовиться к нашему отъезду в Эвадир.
– Вэйлин…
– Я очень рад, что ты вернулся. – Он быстро поднялся с койки, схватил свою рубашку и одним плавным движением накинул ее на себя. – Отдохни, ты, должно быть, устал, а завтра ведь снова в Эвадир, да?
Ли тоже сел на постели, и койка скрипнула под тяжестью его тела. Вэйлину даже не нужно было оглядываться: он и так чувствовал на своей спине вопросительный взгляд Хранителя.
– Увидимся за ужином, – выдавил из себя Вэйлин, покидая комнату и близость, которая обещала быть неизмеримо приятной. Он пока не был готов к связи с Ли.
Слишком живыми и яркими были еще воспоминания о Валеске, заточенные в его сознании. Но если все пойдет по плану и Темные действительно окажутся разрушителями проклятий, то Вэйлин надеялся вскоре избавиться от этих вызывающих ужас образов.
Фрейя протянула Ларкину буханку хлеба, которую тот, аккуратно завернув в ткань, уложил в мешок с припасами. Они были на кухне – готовились к завтрашнему отъезду в Эвадир. Там, среди Темных, Фрейя, хотелось надеяться, будет в безопасности – от короля Андроиса и его гвардейцев. И пусть принцесса побаивалась поездки через страну, во время которой ей придется быть очень осторожной, чтобы не стать узнанной, она радовалась тому, что скоро снова увидит Кирана. Он не был Талоном, которого девушка надеялась найти в Нихалосе, но, тем не менее, он оставался ее братом, а из того, что теперь знала Фрейя, выходило, что связывало их нечто большее, чем многолетняя любовь брата и сестры. Ей не терпелось рассказать Кирану о своем происхождении.
Ларкин затянул шнуры мешка.
– Думаю, мы собрали все, что нужно, – кивнул он.
Фрейя вынула свой блокнот.
Ларкин помедлил с ответом.
– Даже не знаю. Раньше я очень любил Ледяной город. Он напоминает мне о матери, но я не был там несколько десятилетий, и последние годы моей жизни домом для меня была Стена. Эвадир словно бы остался в прошлой жизни.
Фрейя кивнула, пытаясь представить, как чувствовала бы себя она на месте Ларкина. Порой его жизнь казалась девушке просто непостижимой. Он столько повидал, столько пережил и накопил столько воспоминаний. Сама Фрейя, оглядываясь на последние недели и месяцы, была совершенно подавлена, и для того, чтобы до конца все это осознать, ей потребуются годы, которых у нее, возможно, уже не было. Каково же было Ларкину, который должен был пережить еще тысячу других переживаний?
Положив два яблока в меньший мешок, который она намеревалась взять с собой, Фрейя записала свой следующий вопрос.
Ларкин тихо вздохнул. Вероятно, он надеялся, что Фрейя оставит эту тему, но она не собиралась этого делать. Они зашли так далеко и ежедневно добивались прогресса.
– Буду, но только потому, что знаю: мне тебя не отговорить. Однако в путешествии делать это будет сложно. Так что тренировки придется на время отложить.
Фрейя кивнула. Этого ей было достаточно.
– Все? – спросил Ларкин.
Она снова кивнула, но, прежде чем Ларкин успел схватить сумки и унести их, поднялась на цыпочки, чтобы украсть поцелуй с его губ. Фрейя не хотела, чтобы этот момент безмятежного единения пропал даром. С тех пор как Фрейя и Ларкин добрались до Свободной земли, Хранитель был таким же сдержанным, как и в начале их знакомства. Вероятно, он не хотел, чтобы братья думали о нем плохо, но тело Фрейи жаждало его пальцев и губ. Нескольких мимолетных поцелуев, которые он подарил ей на Стене, было мало.
