Словно выполняя просьбу старухи, фейри ударили ее снова. Послышался звук бьющегося стекла, что-то большое опрокинулось и громко грохнулось на пол.
– Вы ищете не там! – задыхалась Мойра.
Один из мужчин рассмеялся.
– Это еще предстоит выяснить. Отведите-ка ее наверх!
– Нет! – завопила Мойра.
Элрой не мог видеть, что происходит, но, судя по шуму и звукам, старуха изо всех сил отбивалась от фейри руками и ногами. Но все было зря. Они затащили ее наверх. Люк захлопнулся, и наступила полнейшая тишина.
Элрой беззвучно выругался себе под нос. Мог ли он рискнуть выбраться из своего укрытия или фейри все еще оставались наверху? Ногу неприятно покалывало: из-за неудобной позы она не получала достаточного притока крови. Шея занемела, но Элрой был более чем готов мириться с этим. Однако решение было принято за пирата, когда через некоторое время он вдруг ощутил явственный запах дыма.
– Да чтоб тебя! – выдохнул Элрой, лихорадочно ощупывая стены, пока его рука наконец за что-то не зацепилась. Что-то вроде петли, завязанной на веревке. Он дернул за нее, и действительно, шкаф, который запирал его в тайнике, отодвинулся в сторону.
Мерцающий свет и жар рванулись навстречу. Пламя еще не успело распространиться, но небольшое пространство под люком уже было заполнено дымом. Карта, которую Элрой когда-то дотошно вырисовывал вручную, загорелась от свечи, стоявшей на столе.
Задержав дыхание, Элрой выбрался из укрытия, но едва оперся на здоровую ногу, тут же рухнул на пол. Конечности совершенно онемели. Превозмогая покалывание в ноге, он поднялся и заставил себя двинуться вперед к лестнице. У него не оставалось времени ни обратить внимание на фейри, ни прислушаться, не находятся ли они еще наверху: дым распространялся очень быстро. Элрой толкнул люк и поднялся наверх. В этой части хижина оказалась тоже разрушена и опустошена. Мойры нигде не было видно.
Дверь в хижину стояла нараспашку, и внутрь проникал смрад тлеющего города. Хромая, Элрой двинулся к ней, чувствуя, как его нога оживает. Он старался не издавать ни звука, но фейри, очевидно, покинули дом и забрали с собой Мойру.
Он сглотнул при мысли о том, что эти солдаты станут пытать старуху, стараясь вытянуть из нее ответы. Эта мысль беспокоила его по нескольким причинам, но прежде всего потому, что Элрой не думал, что Мойра сможет долго выдерживать пытки, а ведь благодаря ему старуха теперь знала местонахождение Фрейи.
Нужно было спешить! Элрой накинул на голову капюшон и вышел из хижины, но не успел пройти и нескольких шагов, как тут же замер.
Фейри не стали забирать Мойру с собой. И не пытали ее.
Они ее просто обезглавили.
Превозмогая тошноту, подкатившую к горлу, Элрой отвернулся. Обезглавленное тело Мойры лежало в огромной луже крови прямо перед хижиной. Ее череп торчал на деревянном колышке. Элрой лишь мельком взглянул на него, но этот образ навеки отпечатался в его сознании. Глаза Мойры были все так же широко открыты, губы исказились в немом крике, язык вывалился изо рта.
Ее вид был предупреждением для всех, кто осмелится пойти против приказов фейри и Олдрена.
Элрой сделал глубокий вдох, потом еще один и еще, пока ком из его горла не исчез и тошнота не прошла. Не взглянув больше на Мойру, пират развернулся и пошел прочь.
Он должен был найти Фрейю. Как можно скорее.
Зейлан ненавидела неуверенность, потому что неуверенность делала нерешительным, а тот, кто колебался, умирал. Таков был закон улиц. Тот, кто наносил удар вторым, истекал кровью первым. Тот, кто не тянулся к хлебу первым, голодал. Поэтому колебаться ей было нельзя, но Зейлан никак не могла освободиться от неуверенности, которая постоянно терзала ее. Неужели ключом к победе над Цернунносом должна была стать именно ее вновь обретенная сила? Эта мысль вызывала в Зейлан страх. К настоящему времени ей удалось овладеть магией Кирана, но он был всего лишь обычным фейри, а никаким не богом. Что, если ее дар не подействует на Олдрена, потому что тот был слишком силен?
Зейлан вздохнула и швырнула в озерцо очередной камешек. Тот с тихим плеском исчез в глубине. По воде пошла рябь, но вскоре поверхность вновь стала гладкой и спокойной.
Неужели и они завтра точно так же бесследно исчезнут с лица земли? Всего в одно мгновение они могут быть уничтожены силой и мощью Бога. Сама Зейлан не страшилась смерти, но боялась за жизни всех тех, кто сопровождал ее в этой миссии и кто мог погибнуть, если она не выполнит свою задачу Темной. И больше всего на свете ей не хотелось разочаровывать одного совершенно определенного Неблагого.
