Мойра прищурилась:
– Нет, тебе лучше уйти.
Она уже хотела закрыть дверь, но Элрой просунул ногу между нею и дверной рамой, остановив ее.
– Пожалуйста, я пришел не для того, чтобы причинить тебе вред или предать. Я ищу Фрейю, и мне нужна твоя помощь. За ее голову назначена награда. Я должен найти ее до того, как это сделают фейри.
– Награда? – Казалось, с тех пор как они встречались в последний раз, голос Мойры стал еще более хриплым и тусклым, а волосы на голове старухи заметно поредели.
Элрой кивнул:
– Я слышал, как об этом говорили фейри. Они уже ищут ее, и то, когда солдаты ее найдут, по-видимому, только вопрос времени.
– Откуда мне знать, что ты не хочешь получить награду сам?
Элрой рассмеялся. Звук его смеха казался совершенно чуждым этому месту, окруженному смертью, страданием и болью.
– Сколько бы ни готов был заплатить мне Олдрен, это будет лишь малая часть того, что ждет меня в моей сокровищнице в Зеакисе. Мне не нужны его деньги, но нужна Фрейя…
Мойра посмотрела на Элроя так пристально, что по телу пирата прошел озноб.
– Я говорю правду, – заверил он.
– Это я вижу. Вопрос в том, зачем она тебе.
– Я… – Элрой на миг закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. С помощью Фрейи он мог получить знание о бессмертии. После стольких лет безуспешных поисков он никогда не был так близок к этому, как сейчас. – У нее есть знания, которые мне нужны. Я не хочу причинять ей вреда, мне просто нужны ответы. Я вознагражу тебя.
Мойра задумчиво барабанила пальцами по дверной раме. Элрой оглянулся. Фейри по-прежнему не было видно, только какая-то семья горожан пыталась сбежать из города, таща за собой ребенка. Он снова взглянул на Мойру, которая глубоко вздохнула и приоткрыла дверь в хижину.
– Надеюсь, я об этом не пожалею.
– Не пожалеешь, – заверил ее Элрой, входя в скромную хижину, которая мало что могла предложить своему гостю. В углу стояла тумбочка, стол и небольшая кухня. Над камином висел чайник, но огонь в очаге не горел.
Когда Мойра подошла к ковру и откинула его в сторону, под ним оказался люк. Отперев его, старуха спустилась вниз по деревянной лестнице. Элрой последовал за ней, закрыв за собой люк, и оказался в маленькой комнатке, где стояло множество тиглей и склянок, наполненных всевозможными травами. Книжные полки были заставлены книгами, названия которых подсказывали Элрою, что все эти писания запрещены. Потолок здесь был низким, и пирату пришлось пригнуться. Был в комнатке и камин, дымоход которого проходил, должно быть, за тем, что располагался выше.
Мойра подошла к полке со свернутыми пергаментами, вытащила один из них и развернула карту на деревянном столе, который явно знавал лучшие дни. Губы Элроя изогнулись в улыбке, когда он увидел, что в руках Мойры – карта Мортимера. По неуверенной работе кистью в некоторых местах карты Элрой понял, что эта карта была одной из ранних его работ.
– Красиво, – заметил он.
– Да. Она дорогая и редкая, так что даже не смей к ней прикасаться.
Элрой едва не усмехнулся. Каждый раз, когда кто-то показывал пирату карту Мортимера, это переполняло его гордостью и желанием увидеть как можно больше мира. Эти карты были наследием Мортимера. С помощью них Элрой хотел увековечить каждый уголок этой земли и подарить эти знания не только Хелении, но и всему человечеству. Но одной жизни для этой задумки было недостаточно. Элрою нужно было намного больше времени…
Мойра придавила углы карты небольшими камнями и посмотрела на Элроя:
– Для того чтобы наложить поисковое заклинание, мне нужна какая-то личная вещь Фрейи. У тебя есть что-нибудь с собой?
Кивнув, пират полез в карман плаща и вытащил отрезанную прядь светлых волос принцессы. Мойра, прищурившись, подозрительно посмотрела на него:
– Зачем ты таскаешь с собой подобные вещи?
Элрой пожал плечами. Однажды Фрейя и Ларкин сказали пирату, что для того, чтобы сотворить заклинание, необходима прядь волос фейри. Не зная, сколько правды крылось в их лжи, он начал собирать пряди. Пират даже смог заполучить клочок волос Ларкина, что было довольно сложно, потому что этот мужчина спал очень беспокойным сном.
Мойра окунула волосы в чашу с травяным отваром, потом взяла нож и полоснула лезвием по ладони, лишь слегка вздрогнув, когда острие коснулось ее кожи. Держа прядь другой рукой, она промокнула ею рану, чтобы волосы пропитались кровью. Словно кистью, старуха провела ими по листку бумаги, рисуя кровью символ.
Внимательно изучив нарисованный ею знак, Мойра удовлетворенно кивнула и зажгла бумагу и волосы над пламенем свечи. Огонь вспыхнул мгновенно. Вонь сожженных волос поплыла по комнате, и Мойра стряхнула пепел в чашу. Подождав, пока огонь не охватит волосы и бумагу до такой степени, пока их стало невозможно удерживать, она бросила в воду горящие остатки, а потом взяла маятник и погрузила его в окрашенную пеплом мутную жидкость. Затем, вынув кристалл из воды, женщина на вытянутой руке подвесила его над картой.
