Сумеречные боги полностью

– Это последний ящик, – сказал Ларкин, передавая его одному из подчиненных Элроя, который отнес ящик в карету, а потом закрыл дверцу грузового отсека. Пират попросил перед отплытием снабдить его припасами, и хотя после разрухи их в Тобрии было мало, как могли они отказать этому мужчине в просьбе – после того как он пожертвовал ради них сотнями своих солдат?

Отряхнув запылившиеся от ящиков руки, Ларкин взглянул на Фрейю, которая гладила лошадь по морде. Осознание того, что эта девушка не пострадала в битве, наполняло сердце его радостью и облегчением. Те несколько синяков и пара ушибов – не в счет: они уже зажили, как и раны Ларкина. Иногда, при резких движениях, у Ларкина еще тянуло в районе солнечного сплетения, но с каждым днем становилось все лучше.

Фрейя подняла голову и, заметив, что Ларкин наблюдает за ней, тепло и нежно улыбнулась. Но улыбка эта казалась сдержанной, словно принцесса еще не могла до конца доверять этому миру. Но ни Бога Смерти, ни его тумана, ни темных кошмарных облаков больше не было: небо над головами сияло ярко-голубым цветом, и солнечные лучи мягко касались кожи Ларкина.

О чем ты думаешь? – жестами спросила Фрейя.

Он покачал головой:

– Ни о чем. Просто радуюсь.

Тому, что Элрой уходит?

– Этому тоже, но больше всего – тому, что мы живы.

Улыбка Фрейи стала шире. Обняв Ларкина за талию, она притянула его к себе. Он зарылся пальцами в ее волосы на затылке и поцеловал девушку в макушку. Ларкин не мог дождаться, когда наконец в городе наступит хоть какое-то подобие спокойствия и он сможет снова разделить с Фрейей постель. Вообще-то они и сейчас каждую ночь проводили вместе, но при этом только и делали, что спали, потому что днем были целиком и полностью поглощены восстановлением города. Особенно это касалось Фрейи, которая каждый день была вынуждена без всякого руководства со стороны брать на себя ответственность за свой народ. Ее родители, Роланд и многие другие дворяне королевского происхождения были мертвы – казнены Цернунносом.

– А! Я вижу, мы готовы к отплытию! – раздался позади них голос Элроя. Ларкин едва удержался, чтобы не фыркнуть. Он знал, сколь многим они были обязаны пирату, но все равно на дух не переносил его. Ларкин разомкнул объятия и отпустил Фрейю, но пальцы их оставил сплетенными.

Элрой заметил это, и его губы изогнулись в улыбке, которая, однако, была лишь наполовину такой же лукавой и озорной, как прежде: в день падения Цернунноса пират сломал несколько костей. После битвы Ли и Кори пришлось заново переломать Элрою все кости, чтобы они срослись так, как нужно. Но по-настоящему болезненным для этого мужчины оказалось не это. Настоящую боль Элрой переживал из-за потери своего друга Йеля.

Рэй, норовистая и непокорная, как обычно, упрямо следовала за Элроем. Отношения этих двоих до сих пор были непонятны Ларкину. Элрой и Рэй не были друзьями, но их, казалось, связывала боль и скорбь по потере Хелении.

– Ну, вижу, моя супруга во время моего отсутствия будет в надежных руках, – заметил Элрой, скрестив руки на груди. Бесчисленные золотые кольца в ушах и носу пирата поблескивали на солнце.

Ларкин сверкнул на Элроя гневным взглядом.

Тот рассмеялся:

– Не волнуйся, я просто пошутил.

– Брачный обет – это не шутки.

Смех Элроя стих, и взгляд его темных, почти черных глаз посерьезнел.

– Можешь мне не верить, Ларкин, но я знаю, что значит любить. Я знаю, каково это – боготворить женщину и желать лишь одного: быть с ней рядом. Разница между нами лишь в том, что ты можешь быть с любимой женщиной. Вот почему я тебе завидую.

Не зная, что на это ответить, Ларкин промолчал.

– Фрейя, – повернувшись к девушке, сказал пират. – Если ты не против, давай забудем про этот брак и позволим ему раствориться во всем этом хаосе. Ты даже не стояла лично перед алтарем, а все документы, скрепляющие наш союз, были, я полагаю, уничтожены, когда замок был разрушен.

Спасибо! – жестами показала Фрейя и обвила шею Элроя руками. Пират рассмеялся и, не сводя взгляда с Ларкина, ответил на объятие.

– Разрешаю вам назвать первенца в мою честь, только, пожалуйста, Элрой Драэдон, а не Диглан.

– Только через мой труп, – фыркнул Ларкин.

Элрой пожал плечами:

– Так я и думал. Но попробовать стоило.

Фрейя потянулась за своей записной книжкой.

Что будешь делать, когда окажешься в Зеакисе?

– Полагаю, что некоторое время мне придется провести с семьей, но как только я выполню этот долг, то отпущу паруса и позволю ветру унести меня туда, куда он пожелает. Мортимеру нужен новый материал для карт.

Фрейя улыбнулась.

Желаю тебе всего наилучшего, но как только снова окажешься поблизости, обязательно заходи в гости. Мы всегда будем тебе рады.

Ларкин застонал, за что получил от Фрейи легкий тычок в бок.