– Да, мы считаем, что так будет лучше, – сказал Киран. – Людям по-прежнему нужна защита от эльв, и к тому же мы не думаем, что люди и фейри готовы делить между собой одну страну. Но границы мы все же откроем и постараемся создать безопасные пути в города. По крайней мере, в Нихалос, насчет Валески я пока не берусь утверждать.
– Если хочешь, мы с Вэйлином можем тебя подождать, – сказал Ли.
Зейлан зябко обхватила себя руками, хотя солнце стояло высоко на небосводе и согревало воздух своими теплыми лучами. Она до сих пор мерзла, так, будто холод Цернунноса еще не до конца покинул ее.
– Думаю, я… я хотела бы остаться с Кираном и пока не возвращаться к Стене, если это, конечно возможно.
– Ты можешь делать все, что хочешь, – сказал Кори, положив девушке руку на плечо. – Ты ничем нам не обязана. Ты не Хранительница, но если однажды захочешь вернуться, то помни: наши двери всегда открыты для тебя.
– Спасибо! – улыбнулась она.
Наступило тоскливое молчание: пришло время прощаться, даже если это прощание было не навсегда. Наверное, скоро они все увидятся снова. Кирану придется вернуться в Нихалос, чтобы возглавить свой народ, Зейлан будет сопровождать его. Они поедут в Мелидриан через Свободную землю, так что новая встреча уже не за горами. Ибо с Кираном Зейлан расставаться не собиралась.
Когда вдалеке показалась городская граница Даарии, Вэйлин выпрямился в седле. Последние несколько недель с момента победы над Цернунносом полукровка мог думать только об этом моменте. С этой мыслью он засыпал вечером и с этой же мыслью пробуждался по утрам.
Кассиан.
Его сын.
Несмотря на обстоятельства зачатия этого ребенка и женщину, которая была ему матерью, Вэйлина тянуло к сыну. Он понимал, что эта поездка станет одним из важнейших путешествий в его жизни. В Даарии все обретет свой конец и – Вэйлин надеялся – зародится новое начало. В этом городе полуэльфа ждала женщина, которая годами оскорбляла и мучила его, и общий с ней сын.
Вина и невинность – так близко друг к другу.
– Хочешь, сделаем передышку? – спросил Ли, который скакал верхом рядом с Вэйлином.
Полукровка улыбнулся и покачал головой.
– Ну тогда хотя бы попей, – сказал Ли, протягивая Вэйлину флягу с водой. За последние месяцы этот мужчина стал для Вэйлина незаменимой опорой: полукровка вообще не знал, как бы пережил все это без Ли. Хранитель поддерживал его и помогал отдышаться, когда Вэйлину казалось, что он вот-вот задохнется от своих чувств.
Вэйлин чувствовал так много, как никогда прежде в своей жизни. Он ненавидел Валеску. Тосковал по ребенку, которого даже не знал. Скучал по музыке. И любил Ли. Хранитель с бледными глазами и светлыми волосами стал для Вэйлина настоящей константой. Он доверил бы Ли даже собственную жизнь. И однажды признается ему в любви, но это случится не сегодня. Сначала Вэйлин должен был раз и навсегда покончить со своим прошлым – только тогда он сможет смотреть в будущее.
Они пересекли городскую черту, и город показался Вэйлину одновременно и знакомым, и чужим. Он вырос в Даарии. Здесь были его корни. Они вросли в землю не слишком глубоко, и все же полукровка чувствовал связь с городом Благих фейри. Несмотря на множество путешествий и поездок с поручениями, которые забрасывали Вэйлина в самые разные уголки страны, он нигде и никогда не проводил времени больше, чем здесь. Ему нравился вид Вулканической Высоты вдалеке и запах дыма, источником которого были вовсе не взрывы или разрушения.
Проезжая мимо темных базальтовых зданий, Вэйлин заметил, что улицы практически опустели. Фейри стало меньше, и окна и двери по всему городу украшали белые цветы или букеты. Благие оплакивали павших. Там, где улицы когда-то полнились веселым смехом и беззаботными разговорами, теперь воцарилась благоговейная тишина – в память о фейри, погибших на войне. И хотя в Даарии война не велась, она ощущалась повсюду, точно так же как в Амаруне или у Стены. Страдания и горе везде были одинаковы.
Свернув вместе с Ли на дорогу, ведущую ко дворцу, Вэйлин остановился, когда заметил двух Неблагих. Они шли по аллее и чувствовали себя как дома. Вэйлин и не помнил, когда в последний раз видел в Даарии двух представителей другой расы фейри. Возможно, это и было признаком нового начала, не только между людьми и фейри, и между Благими и Неблагими. А может, и полукровками.
Путники достигли больших ворот, ведущих во внутренний двор замка. Вэйлин оглядел бастион, который выглядел таким же внушительным, каким запечатлелся в его памяти. Темные стены, шестнадцать высоких башен. Двинувшись ко входу во дворец, Вэйлин ощутил, как по коже побежали мурашки, и его охватил озноб. Любопытные взгляды следили за полукровкой, но никто его не остановил. Фейри были заняты собой и своей скорбью.
Ветер подхватил и пронес по двору неведомо откуда взявшуюся мелодию. Вэйлин скривился: звуки лютни были фальшивы до боли в ушах. Вэйлин огляделся и увидел музыканта, нещадно терзавшего расстроенный инструмент.
