Благодарный взгляд Хранителя устремился на Фрейю:
– Я так скучал по тебе.
Принцесса взяла его руку и прижала ее к своему сердцу. Ларкин решил, что этот жест означал, что Фрейя тоже скучала по нему, и, хотя Хранитель не предполагал, что такое вообще возможно, одно лишь понимание этого многократно усилило его собственные чувства. И когда он наклонился, чтобы еще раз отведать сладких губ девушки, слабый, едва слышный звук, вырвавшийся из ее горла, оставил болезненную тесноту в его брюках. Соблазн затащить Фрейю на одеяла, которые призваны были изображать его кровать, был слишком велик. Однако вскоре должны были вернуться Элрой и Райя, да и Фрейе пришлось преодолеть долгую дорогу. Конечно, она была измучена.
Нехотя Ларкин оторвался от сладких губ принцессы.
– Нужно организовать всем спальные места.
Фрейя оторвалась от него, чтобы что-то записать в свою записную книжку.
Он кивнул, хотя и сомневался, что в таком состоянии сможет хоть на минуту прикрыть глаза. Но что такое сон, если вместо него Ларкин получал возможность всю ночь держать принцессу в своих объятиях?
Хранитель и Фрейя поднялись с одеял, разостланных у огня, и принялись готовить лагерь. Когда вернулись Элрой и Райя, все решили, что будет лучше отправиться на рассвете на базу пешком. Конечно, это займет больше времени, чем поездка в карете через Аскану, но, отправляясь в путешествие через такой большой город, всегда рискуешь быть узнанным. А в такое предприятие все они предпочитали не вступать.
Ларкин открыл глаза. Он и в самом деле уснул. Взгляд Хранителя скользнул по фигуре девушки, дремлющей в его объятиях. Фрейя лежала с закрытыми глазами, слегка приоткрыв рот. Косу принцесса распустила: светлые волосы волнистыми локонами рассыпались по его плащу, который она использовала в качестве подушки. Сердце Ларкина при этом зрелище забилось быстрее, а желудок снова скрутило. Он все никак не мог понять, как Андроис мог так поступить с собственной дочерью. И, наверное, никогда не поймет.
Внезапно послышался шум, похожий на треск сухих веток, ломающихся под сапогами. Так вот что за звук разбудил его. Осторожно оглядевшись, Ларкин обнаружил Элроя, который покидал лагерь. Он снова отходил помочиться или у него были другие планы?
Надо выяснить. Осторожно, чтобы не разбудить Фрейю, Ларкин убрал руку с талии девушки, выхватил свой меч и встал, намереваясь последовать за Элроем. Но пират не пошел в лес, а направился к сгоревшей площади. В сиянии лун пепел походил на снег, и от этого зрелища застывали душа и сердце.
Посреди рынка Элрой остановился. Ларкин приблизился к нему, и мужчины встали рядом, плечом к плечу, молча взирая на разруху и запустение. Хранитель попытался закопать тела, потому что огонь мог привлечь слишком много внимания к рынку, утратившему свою магическую защиту. Но теперь, оглядываясь по сторонам, он обнаружил множество мертвецов, которых раньше не замечал.
Ларкин первым нарушил затянувшееся молчание:
– Спасибо, что вернул ее мне.
Элрой, не отрывая взгляда от выжженной земли, фыркнул:
– Я не возвращал ее тебе. Она – не потерянные карманные часы. Я сопровождал ее на рынок. То, что ты здесь, – это просто совпадение.
– И тем не менее я благодарю тебя, в том числе и за то, что ты не коснулся ее.
– Я знаю, ты меня не выносишь, – сказал Элрой. Во тьме ночи его глаза казались почти совершенно черными, как у эльвы. – Но в этой истории я – не злодей.
– Увидим.
Пират покачал головой:
– Мне нужно лишь бессмертие – не более.
– Почему? – спросил Ларкин. Его собственная долгая жизнь была благословением и проклятием одновременно. С одной стороны, Хранитель был благодарен за то, что пробыл в этом мире достаточно долго, чтобы познакомиться с некоторыми из своих братьев и Фрейей, но с другой – ненавидел память обо всех тех людях, которых ему пришлось отпустить в своей жизни. И если судьба не проявит милосердия, Ларкину придется увидеть, как Фрейя покинет этот мир раньше его.
Элрой оглянулся через плечо в сторону лагеря, словно желая убедиться, что женщины их не подслушивают.
– Несколько лет назад я был помолвлен с сестрой Рэй, Хеленией. Она была умной и любознательной девушкой с золотым сердцем. Иногда Фрейя напоминает мне ее. После нашей свадьбы мы хотели вместе путешествовать по миру, но она заболела и умерла, так и не успев ни разу покинуть Зеакис. Я назвал свой корабль ее именем. Так она всегда со мной, и прежде, чем покинуть этот мир, я хочу исследовать каждый его уголок, чтобы потом, когда мы с Хеленией снова встретимся, рассказать ей об этом.
Этого Ларкин не знал, но в рассказе Элроя, в отличие от многих других вещей, которые говорил о себе пират, не сомневался, ибо в голосе мужчины звучала боль, слишком явная и сильная, чтобы ее можно было сыграть.
– Мне очень жаль.
