Остальные трое гвардейцев уже поняли, что что-то происходит. Встревоженные, они обнажили свои мечи, и в этот миг рухнул третий. Фрейя знала, что Вэйлин – наемный убийца, но зрелище того, как умело и без всяких усилий он расправляется с гвардейцами, заставило ее содрогнуться. В этот момент принцесса была рада, что Вэйлин встал на ее сторону и больше не направлял свое оружие против нее.
– Хвастун, – пробормотал Ларкин, когда на землю свалился четвертый гвардеец.
Даже на расстоянии Фрейя разглядела страх в глазах последнего мужчины, который никак не мог понять, что происходит с ним и его товарищами. Гвардеец испуганно озирался, но так и не увидел приблизившейся к нему тени, которая заставила его рухнуть на землю без чувств. Под телом тут же образовалась лужа крови, над которой возвышался Вэйлин. Опустившись на колени, он вытер окровавленный кинжал об униформу гвардейца, а потом, выпрямившись, кивнул, показывая своим спутникам, что они должны следовать за ним – в храм. И, не тратя время на то, чтобы подождать Фрейю и Ларкина, Вэйлин двинулся по ступеням к святилищу, не оставив им иного выбора, кроме как последовать за ним.
Фрейя покосилась на Ларкина. Мышцы Хранителя были напряжены, девушка обнаружила, что в его взгляде не было ни трепета, ни обожания, а только презрение и ненависть. Фрейя могла представить, как нелегко этому мужчине было оказаться в таком месте после того, как ее отец разрушил его веру в королевскую семью.
Они вышли из своего укрытия и поспешили мимо мертвых гвардейцев ко входу в храм, когда шаги Фрейи невольно замедлились. Ей не хотелось чувствовать ни страха, ни неуверенности, но ужас, с которым разум принцессы пытался бороться, каким-то образом овладевал телом, словно оно по-своему вспоминало то, что здесь произошло. Ладони Фрейи вспотели, едва она вошла в большой зал храма. Несмотря на множество свечей в комнате, девушка дрожала, с ее губ срывались и растворялись в воздухе белые облачка пара. Фрейя вспомнила, что в последний раз здесь, в храме, на скамье, сидела и молилась одинокая женщина, но сегодня храм, казалось, совершенно осиротел. Возможно, король приказал очистить храм, чтобы никто не мешал работе гвардейцев. Единственным звуком под сводами святилища было эхо шагов Вэйлина, потому что Ларкин тоже остановился рядом с ней.
Сглотнув, Фрейя ощутила вкус непролитых слез, горечью царапнувших ее горло.
Беспокойный взгляд Ларкина пытливо ощупал лицо Фрейи, и когда встретился с ее взглядом, то девушке показалось, будто он слышит все слова, которые возникают в ее голове, но не могут сорваться с уст. Хранитель взял девушку за руку.
– Ты справишься, – спокойным и убедительным голосом прошептал Ларкин. Ни крупицы сомнения или неуверенности. Он верил в то, что говорил, и, будто подтверждая это, сжал руку Фрейи в своей и мягко потянул девушку к статуе короля Нехтана Третьего, которая возвышалась в конце коридора за алтарем. В основание этой статуи была встроена лестница, ведущая в катакомбы. Священники храма призваны были заботиться о том, чтобы туда имели доступ только члены королевской семьи.
Чем ближе они подходили к алтарю и статуе, величественно восседавшей в свете свечей над скамьями, предназначенными для верующих, тем явственнее становился запах дыма и масел. Фрейя остановилась рядом с ней и, обменявшись взглядами с Ларкином и Вэйлином, высоко вскинула голову и первой шагнула вперед, потому что была единственной, кто знал дорогу в библиотеку.
Сохраняя молчание, все трое спустились по ступеням в катакомбы. Путь их по обе стороны прохода освещали факелы, свет которых рассеивал мрак подземелья. И Фрейя, точно так же, как и в первый свой визит сюда, взяла один из факелов с собой: в коридоре становилось все темнее.
– Я думал, здесь будет поуютнее, – пробормотал Вэйлин, покосившись на гигантского черного паука, который висел у стены на своей паутине.
Фрейя кивнула. Это место с его кривыми стенами, низким потолком и затхлой вонью, напоминавшей о темнице, из которой она освободила Ларкина, принцессе тоже не нравилось. Оно порождало в груди Фрейи гнетущее чувство, будто она заперта здесь вместе со всеми бедными душами, обретшими в этом храме свое последнее пристанище. От коридора то и дело отходили в разные стороны другие ходы, но Фрейя уже знала, что это – тупики, ведущие к урнам с прахом ее предков.
Они продолжали углубляться в катакомбы, и воздух вокруг становился все влажнее и прохладнее. Вдруг Фрейю внезапно схватили сзади и потащили назад. Из горла принцессы вырвался слабый звук, но Вэйлин тут же зажал ей рот рукой. Крепко удерживая девушку, он плотно прижал ее спиной к стене, а потом убрал руку ото рта Фрейи, делая ей знак молчать. Краем глаза принцесса заметила, что Ларкин предостерегающе шагнул к полукровке, но тут же замер – потому что в коридоре послышался кашель.
– Гвардеец, – беззвучно, одними губами сообщил Вэйлин.
