Вскоре хозяин дома вернулся: с тремя тарелками, полными толченой картошки, и тремя кружками с пивом. Вкус пива Кирану не нравился, однако он не хотел показаться неблагодарным. Кроме того, картофельное пюре было довольно вкусным.
Некоторое время они ели в тишине, но уже через несколько минут деревенские жители снова вернулись к своим разговорам и игре в карты. Лишь иногда в их сторону оказывался брошен то один, то другой полный любопытства взгляд.
– Как думаете, они уже в библиотеке? – наконец спросила Зейлан.
– Трудно сказать, но думаю, они уже должны быть в Вайдаре, – ответил Киран. Как Фрейя, Ларкин и Вэйлин попадут в библиотеку и попадут ли туда вообще, будет известно, когда они доберутся до храма. Не исключено, что теперь, когда Фрейя знала о существовании библиотеки, Андроис усилил ее защиту. С другой стороны, это могло привлечь повышенное внимание к храму.
– Надеюсь, с Вэйлином все в порядке, – сказал Ли, полностью, казалось, погруженный в свои мысли.
– Ты так переживаешь за этого полукровку, – отметил Киран, который пока не до конца разобрался в характере их отношений. У Ли были разумные причины помогать полуэльфу, и если к убийствам и нападению на королеву Зарину Вэйлина действительно подтолкнула клятва крови, вины на нем не было. Однако интуиция подсказывала Кирану, что Хранитель поддерживал Вэйлина исходя не только из разумных причин.
– Конечно, переживаю. Он никогда не был в Тобрии, и я не доверяю Вэлборну.
– А что у тебя за проблема с Ларкином? – спросил Киран. На черном рынке он даже на миг испугался, что Хранители могли наброситься друг на друга.
– Он тщеславный придурок, – сказал Ли.
– Он убил мою мать, – добавила Зейлан, не успев проглотить картофельное пюре.
Киран мотнул головой:
– Что?
Ли выглядел столь же изумленным.
– Не со зла. Он сказал мне на рынке, что избавил ее от мучительной смерти от раны, нанесенной эльвой, – объяснила Зейлан, делая большой глоток из своей кружки. – И еще он сказал, что я – не единственная, кто выжил в Беллмаре.
Ли нахмурился:
– Этого я не знал.
– В живых осталось не так много людей, но моих родителей среди них, к сожалению, не было. Он велел отвезти выживших в Аскану.
– Будешь их искать? – спросил Киран, постепенно начиная осознавать все, что произошло с Зейлан в прошлом. Это многое объясняло. Ее желание стать Хранительницей. Ненависть к фейри и эльвам. Жизнь Зейлан на улице.
Она покачала головой:
– Зачем? Беллмар разрушен, я не видела их много лет. Кроме того, теперь я – Хранительница, и мой дом – Стена. – В голосе девушки сквозило безразличие, но пальцы, крепко сжавшие ручку кружки, говорили об обратном.
Кирану отчаянно хотелось переплести эти пальцы со своими, но об этом не могло быть и речи, так что он просто вернулся к теме разговора.
– А вот Фрейя, похоже, очень привязалась к Ларкину. Эти двое, как видно, очень близки.
Зейлан фыркнула:
– Что ж, неплохой способ описать то, что она раздвигает для него ноги.
Киран поперхнулся своим пивом и закашлялся:
– Как ты можешь так говорить!
– А что? – пожала она плечами. – Это правда.
– Ты не можешь этого знать.
– Поверь мне, я знаю, как выглядит влюбленная девушка, готовая отдать ради мужчины все.
– Откуда?
– Потому что… – запнувшись, она крепко сжала губы. – Я просто знаю!
Ли усмехнулся:
– Потому что ты сама когда-то была такой девушкой?
– Нет! – возразила Зейлан, покраснев так сильно, что Киран засомневался в том, что она говорит правду. Значит, она была влюблена раньше. Может быть, в Ли? Или в другого Хранителя? Или в какого-то мужчину еще до того, как пришла к Стене? – Я… я люблю только своих родителей и свои лунные серповидные ножи. Но я потеряла и то, и другое, и поэтому никогда больше не буду любить никого и ничего.
– Это, конечно, прискорбно, – понимающе улыбаясь, произнес Ли, обратив свой взгляд на Кирана.
– Ли Форэш?
Все трое разом подняли головы от тарелок.
К столу подошел мужчина – молодой мужчина, почти еще мальчик. Густые черные волосы обрамляли узкое лицо, еще не совсем утратившее детские черты. Руки парня беспокойно теребили край рубашки.
Ли приподнял брови:
– Да?
Парень оглядел Хранителей и Кирана, на секунду дольше, чем это было необходимо, задержав взгляд на его шрамах. Принца это не беспокоило, однако ему предстояло еще привыкнуть к страху быть узнанным, который вызывал в нем каждый задержавшийся взгляд.
– Могу я сесть? – неуверенно спросил юноша.
– Это зависит от того, кто ты.
– Меня зовут Гейбл. Я правнук Джакоди.
Удивленно вскинув брови, Ли ногой отодвинул в сторону свободный стул:
– Говори!
Юноша прочистил горло:
– Моя мать только что сказала, что вы спрашивали о нем.
Ли кивнул.
Мальчик беспокойно огляделся, а потом навис над столом так, что ткань его широкой рубашки почти легла на тарелку Ли.
– Ты один из них, ведь так? – спросил он так тихо, что никто, кроме них, не мог этого слышать.
– Больше нет, – сказал Ли. Не оставалось никаких сомнений, что Гейбл говорил о Темных. – Теперь я Хранитель, но мне нужно срочно поговорить с одним из них. Я надеялся, что Джакоди сможет мне помочь. Ты тоже один из них?
Гейбл покачал головой.
