Этуотер не сводил со Сьюзан глаз. Она стояла в противоположном конце комнаты рядом с Верелстом и, поигрывая шейкером, с нескрываемым интересом слушала собеседника. Верелст стоял, прислонившись к стене; одет он был хуже обычного и, очевидно, накануне лег спать лишь под утро. Это его старило. Сьюзан слушала, чуть повернув голову набок. Верелст говорил хорошо и даже жестикулировал, однако убедить Сьюзан в правоте своих слов явно не стремился. Вид у него при этом был такой, словно он бы очень обиделся, если бы Сьюзан пропустила хоть слово из того, что он говорил. Если стоять с ним рядом, можно было заметить, что в его взгляде сквозила боль, таилась глубоко запрятанная тоска, но было ли это национальной чертой или чем-то благоприобретенным,
— Не проходит и дня, чтобы мы с вами не встретились.
— Да, действительно.
— Как выставка вашего друга Прингла? Имеет успех?
— И немалый.
— Сьюзан собирается ко мне посмотреть картины, которые я приобрел буквально на днях, — сказал Верелст. — Буду рад, если придете и вы.
— Ему достались великолепные рисунки, — подтвердила Сьюзан. — Вчера мне довелось увидеть некоторые из них. Обязательно приходите.
— Конечно, с удовольствием.
— Пойду налью себе чего-нибудь выпить, — сказал Верелст и направился к столу с бутылками.
— Сядьте и поговорите со мной, — сказала Этуотеру Сьюзан.
— Вы сегодня со мной не поужинаете? — спросил Этуотер.
— Не могу.
— Когда я увижу вас снова?
— Не знаю.
— Почему не знаете?
— Я уезжаю.
— Надолго?
— Нет, — ответила она. — Ненадолго.
— Я совсем вас не вижу.
— Я знаю, — сказала она. — Когда вернусь, будем видеться чаще.
— А когда вы возвращаетесь?
— Не знаю. Довольно скоро.
— Я обязательно должен увидеть вас перед отъездом. Можно я увижу вас перед отъездом? Я и сам скоро уезжаю, и тогда мы не увидимся тысячу лет.
— А зачем вообще нам встречаться?
— То есть как, зачем? Мне это доставляет удовольствие.
— Но ведь я в вас не влюблена. Говорю же, я ненавижу влюбляться. И не хочу.
И она встряхнула шейкером, который по-прежнему держала в руке, и бросила Этуотеру в стакан то, что осталось от апельсина, в основном — мякоть и косточки.
— Если вам так уж хочется, давайте встретимся перед отъездом, — сказала она.
— Конечно, хочется.
— Хорошо, договорились. Но влюбляться в вас я не стану, так и знайте.
— Хорошо.
— Уезжаю я скоро, поэтому мне это, если честно, не очень удобно.
И она воззрилась на него своими огромными глазами.
— Как жаль, что вы уезжаете, — сказал Этуотер.
— Думаю, ненадолго. Но мне хочется уехать. А теперь, — сказала она уже громче, — давайте все напьемся до чертиков!
Гости остались очень довольны вечеринкой и разошлись поздно. Сьюзан куда-то подевалась, но ушла она с Верелстом или с кем-то еще, Этуотер не знал. Что вечеринка подошла к концу, он понял, только когда вдруг обнаружил, что в комнате их осталось всего трое: он, Фозерингем и мистер Наннери.
— Мы где-то встречались, — сказал Этуотеру мистер Наннери. — Вот только где, не соображу.
— Это было поздним вечером, несколько недель назад. Мы встретились в дверях вашей квартиры, на верхнем этаже. Мы со Сьюзан возвращались из ресторана.
— Ну конечно, конечно же! — вскричал мистер Наннери. — Именно так. Не могу вам передать, как я здорово в тот вечер повеселился.
Фозерингем, который весь вечер не закрывал рта, теперь слонялся по комнате в поисках чистого стакана.
— Вы со Сьюзан часто встречаетесь? — спросил Этуотера мистер Наннери.
— Ваша дочь совершенно неуловима, — ответил Этуотер.
— Знаю, знаю, — сказал мистер Наннери. — Я и сам ее почти не вижу. Кстати, она мне сегодня заявила, что уезжает. И вы думаете, я знаю, куда? Ничуть не бывало. Вы, надо полагать, тоже не знаете?
— Боюсь, что нет.
— Я так и думал, — сказал мистер Наннери. — Разумеется, это не моего ума дело, но я решил, что спрошу вас, вдруг вы в курсе…
— Нет, не в курсе.
— С моей стороны это не более чем любопытство, не думайте…
Фозерингем встал на четвереньки и полез под диван посмотреть, нет ли там случайно чистых стаканов. Потом вдруг вскочил и бросился к Этуотеру:
— Уильям, Уильям, где чистые стаканы? Мне очень нужен чистый стакан.
— Зачем?
— Микробы. Береженого Бог бережет.
— Надо посмотреть, осталась ли какая-нибудь еда, — сказал мистер Наннери, — и, если осталась, немедленно ее съесть. Надеюсь, вы оба не торопитесь.
— Я вам еще не надоел? — спросил Фозерингем.
— Нет, не надоели.
— Вы уверены?
— Более чем.
— Правда?
— Да.
— Если вы и в самом деле уверены, что я вам еще не надоел, я, так и быть, остаюсь. И если найду чистый стакан.
Мистер Наннери отыскал сыр и банку сардин.
— Разумно ли это? — усомнилась миссис Рейс. — Стоит ли игра свеч?
— Разумно — вряд ли, — сказал Этуотер. — Но, пожалуй, удобно.
— И давно у него этот дом?
— Только что снял. Он узнал про него у Андершафта, который жил поблизости.
