– А можно один раз нам навестить их? – смотрю с надеждой, нетерпеливо дрыгая ногами.
– Когда я отодру тебя хорошенько и буду доволен тобой, тогда поговорим о путешествии в Сиэлию.
Мои брови взметнулись вверх. Недоуменно посмотрела на диван, а потом на него. Зачем меня отдирать от дивана?
– Даже забывается, что ты не лицемеришь, – хмыкнул Алекс, привставая с места и придерживая это полотенце, готовое соскользнуть к ногам.
Опустила глаза долу. Стыдно. Раздалось шуршание, парень накинул халат.
– Можешь смотреть. Если проще объяснить, в Сиэлию мы поедем после свадьбы.
– Правда? – счастливо захлопала в ладоши.
– М-да, – его лицо скривилось, словно он снова посчитал меня глупой, но в этот раз решил не высказываться. – Дай угадаю, подумала, что я буду шантажировать тебя болезнью? – садится передо мной на корточки и усмехается.
– Мне это не нужно. Твое здоровье будет твоим.
Недоверчиво прищурилась, выискивая в словах ложь.
– Да, Коутен, свое приятное тело ты и так отдашь мне, но пока что брать я не буду его, ты ведешь себя хорошо. Буду откровенен, мне тебя жалко, да и слезы во время интима – не тот опыт, который нужен. Так что будь послушной и хорошей, глупости не твори, в город не высовывайся без разрешения, а я пойду тебе на уступки, договорились?
– Что ты подразумеваешь под «быть хорошей»?
Ноги неосознанно сомкнулись в коленях, когда Алекс погладил голень, ладонью поднимаясь выше.
– М, например, прежде научись давать сдачи. Словесной. Это будем познавать обязательно. Дальше… – улыбка выдалась нехорошей, – позволишь целовать себя везде, где мне вздумается.
Я поморщилась.
– А почему ты решил не просто отпустить меня, а научить быть сильной?
Небрежную косу распустили в эту же секунду. Скосилась на ленту, которую он сейчас проводил между пальцев. На самом деле ответа я по обыкновению не ждала, но получила очень расплывчатое:
– Потому что я не должен был целовать тебя, но алкоголь поистине вредная вещь. Что сделано, то сделано.
Ничего не поняла, а алкоголь здесь при чем?
– К тому же к дорогим игрушкам нужно другое отношение, более… лояльное.
– Я не игрушка, – недовольно выдала я, просто напоминая, что я живое существо, а не какая-то кукла.
– Прогресс намечается, – хватает мои щеки одной рукой и языком проводит по абрису губ.
– М, – удивленно выдала я.
– Правило первое, Коутен, – пронзил взглядом из-под черной челки, размыкая мою челюсть, – я целую тебя везде. Где захочу и когда захочу.
С досадой смотрю на него: скулы кажутся острее, чем обычно, губы – бескровнее, а под глазами залегли темные круги. Выглядит он не так, как всегда. Более уставший. Дальше думать не позволили, бледные губы накрыли мои, покушаясь на очередной выдох. Каждое касание щадящее, не похожее на те прежние грубые «ласки», но, тем не менее, ранящее меня, словно оставляющее ожог.
– Райан оказался прав, – неспешно оторвавшись от моих губ, произносит демон. – У тебя есть магия.
Серьезно? Это, получается, я колдовать смогу? Хотя бы элементарные вещи творить? Невероятно.
– Но не такая, как у всех, – вернули меня на землю.
Желая получить ответы, посмотрела на него и не поверила глазам. Алекс выглядел нормальным: исчезли следы усталости, кожа обрела здоровый оттенок, кругов как не бывало.
– Удивительно, да? И резерв наполовину наполнился, а это я только поцеловал тебя.
– Что?! – поразилась новости.
– Твой дар – бесконечный ресурс энергии, ты можешь ею делиться, но пока делаешь это неосознанно.
– Ну вот, – не без расстройства выдохнула я, опустив руки и нахмурившись. – А для чего он полезен?
– Например, много охотников найдется на тебя. В тот день, когда он тебя, как выяснилось, поцеловал в шею, весь его резерв наполнился. Вывод очевиден. Сейчас, когда мой был опустошен в достаточной мере, я решил убедиться.
– Даже здесь дурацкий дар, – проворчала я.
Из всех типов магии мне попалась самая странная. Что мне делать с этой энергией? Прятаться от «охотников», подобных Райану?
– Алекс, что ты имел в виду, когда говорил о поцелуе в таверне? Что после него изменилось?
– Я попробовал твоей крови.
Вид такой недовольно-задумчивый, большего мне не скажут.
– Кстати, ты права. Парень, сбежавший пятьсот лет назад от жреца, оказался с драгоценными глазами. Рубины – камни защиты. Еще тогда его собирались уничтожить, но он быстрее избавился от глаз.
– Он? Как?