«Привязка на крови, – лаконично начинал автор, – другое название термина "Лингас ан сайгунем" – тип партнерской связи, выявляющий так называемую "истинность". Истинность подразумевает совпадение характеров Вечных и их возлюбленных. Формируется связь посредством передачи крови или более медленным способом, чувствами. Если вторая ипостась Вечного (демон, сникс, берсерк) положительно отреагировала на объект, скорее всего, он станет его партнером до конца жизни в силу собственнических особенностей первых. В ряде случаев, когда отсутствует взаимность в симпатии, Вечный может отказаться от права обладать конкретным истинным».
Я в ужасе перечитывала эти страшные предложения. Чего? Какая истинность? Неужели демону Алекса пришлась моя кровь по вкусу? Почему моя? Почему я?! Почему хоть где-то моя жизнь не может быть спокойной? Мы с Алексом совсем не похожи, он ведь мог ошибиться в своих чувствах, верно? Нет, нельзя демонстрировать ему свое знание, он же убьет меня или, что еще хуже, навсегда привяжет к себе. Я не хочу провести с ним всю жизнь, раньше я надеялась, что взамен на мою помощь, он даст мне свободу. Теперь все разрушено, все.
Стаури.
Зачем он попробовал мою кровь?!
Мои мысленные жалостливые вопли прервал звук фейерверков. День рождения Джахарда. В первое время моего проживания в империи, удивлял праздник Смерти. Именно в эту ночь таяла грань между миром живых и миром мертвых, и души, еще не упокоенные или не прошедшие перерождение, могли спокойно расхаживать рядом с нами.
Нелюди выходили в город, дети ходили по домам и просили конфеты, а на улицах шли гуляния. На самом деле все было весело, особенно радовали игры и милые пары, целующиеся под омелой. Иногда в общую идиллию вмешивались духи и распугивали горожан, но это только веселило. Однако не сегодня, и не меня. Новость об истинности стала трагедийной, в очередной раз я повторила про себя, что это проклятие, просто проклятие.
Тин насилу вытащила меня на гуляния. Отнекивалась, мне было страшно, но девушка сказала, что Алекс дал согласие, и вообще покушений сегодня, по идее, быть не должно, слишком много свидетелей.
– Тин, может, обратно пойдем? – намекнула, закутываясь в теплое пальто.
Зима постепенно начала приходить в Эстердам. От дня рождения Джахарда два месяца до Ночи Мертвой зимы, еще одного праздника, но уже более семейного. В этот месяц в главной бальной зале Полуночного дворца всегда ставилась огромная, достающая до потолка черная ель, которую впоследствии украшали слуги. На конце дерева устанавливалась роскошная хрустальная звезда, мы с младшей принцессой также часто рвались нацепить хотя бы пару игрушек на нижние ряды, и праздник этот мне нравился очень сильно.
– Люси, сегодня многие веселятся, не нервничай ты так, – отмахнулась девушка, взяв мою ладонь.
В гуще толпы мы из стороны Платинового квартала передвигались к площади, где разворачивалось представление известной труппы. Взгляд пал на блеснувшее от света фонарей и магических светлячков золото. Я не заметила бы, но один из световых зайчиков ослепил глаза.
«Посмотри, – донеслось едва слышное. – Посмотри на меня!», – приказал неизвестный.
Рассеянно оглянулась, неужели новость об истинности начала сводить с ума?
– Тин, идем домой, пожалуйста, я что-то бредить начала, – сказала, отшатываясь от очередного существа в толчее.
«От тебя исходит что-то божественное, с людьми я разговаривать не могу».
– Чего!? – воскликнула очень громко.
Воспитание покинуло меня в эту же секунду. Над головой материализовался Расмус, активно взмахивая крыльями и злобно крича.
– Вы кто?
– Люси, что с тобой? С кем разговариваешь? Угомони свою птицу, она привлекает слишком много внимания.
Я рассматривала пространство, ища необходимый предмет, но вечером, даже благодаря свету фонарей, все равно ничего не было видно.
«Твои глаза интересные. Берегись, он найдет тебя, ведь вы создавались по одному образу и подобию».
– Тин, – робко позвала девушку.
«Она меня не слышит, и от Него тебя не так просто будет спасти».
– Люси, что с тобой? – Тин схватила меня за щеки, взволнованно вглядываясь в мое лицо.
– Вы про жреца? – обратилась к незнакомцу.
«Можешь ко мне мысленно обращаться, а не позориться лишний раз, – с помехами сыронизировал голос. Но будто его самого стало менее слышно, словно он отдалялся. – Я могу с ним разговаривать, но не хочу. Нехуштану было бы все равно, мне же красноглазый не нравится».
Нехуштан.
Нехуштан.
Имя медальона странников!
– Вы Ахриман! – воскликнула вслух, да так, что некоторые обернулись. – Тин! – обратилась к подруге шепотом. – Здесь медальон странников.
«Да, – пошли помехи. – Свидетель Исхода, свидетель падения великого Гранада, свидетель божественного кровопролития и свидетель братоубийства».
Если рядом находился медальон, значит, где-то здесь, в самой гуще народного скопления, стояли и гули. Это ловушка.
– Люси? – девушка безоговорочно поверила мне и стала пробегать глазами по горожанам. – Как ты узнала?