Стаури промолчал, распахнул дверь и впустил первой. Не сказав ни единого слова, ушел в ванную, оставляя меня в этой строгой на вид гостиной одну. Прижавшись к углу, протерла глаза, которые нещадно щипало.
– Коутен, хватит жалеть себя, идем, – бросили мне, появившись в скором времени. Помогая подняться, Алекс достал нож.
– Ты что?! – воскликнула, отшатываясь от него.
Выслушав мою заикающуюся речь и разного рода словесные излияния, он закатил глаза и распорол влажное пальто с впитавшейся в него кровью. Ловко избавив меня от одежды, парень провел в ванную.
– Лучше становится? – спросил, касаясь щеки и смывая с нее кровь. Пальцы скользили по волосам, таким образом расчесывая их и расплетая две мелкие косы спереди.
– Их всех из-за меня убили, – шмыгнула, обхватив колени и положив подбородок на них.
Хорошо, что Алекс наполнил ванну полностью, казалось, что без горячей воды сейчас я замерзла бы.
– Давай без жалости к себе? – с раздражением бросил парень, обтирая меня тряпочкой.
Вода становилась багряной от крови. Проведя ладонью по моей шее с оставшимися следами от гулей, он злобно сжал зубы.
– Ты ни в чем не виновата. Тин тоже поймали, дура мелкая, переиначила мои слова и забрала тебя, хотя я разрешил только ей.
Сглотнула. Чувствовала ведь, что не стоит идти туда, зачем я только пошла? Зачем обрекла стольких на смерть?
– Коутен! – Алекс тряхнул меня за плечи. – Прекрати, говорю же. Так быстро Лесих сориентироваться не мог, все с самого начала было подстроено.
– Правда? – голос полон надежды.
– Ну чего ты? – смягчился он в интонации и обнял меня.
Рукава рубашки были закатаны, Алекс, в отличие от меня, выглядел чистеньким, словно это не он, а я боролась некоторое время назад.
– Прекрати винить в себя в любой мелочи, Коутен, это ненормально.
– Они стольких жителей убили, – всхлипнула, тряхнув головой, отгоняя картину страшного происшествия.
– Давай мы сейчас очистим тебя от этой дряни и выпьем успокоительное, да?
Слабо кивнула, не забыв еще раз громко шмыгнуть носом.
– Иди сюда.
Мне помогли сполоснуться, а потом вытащили из ванны. Несмотря на мои слабые попытки отбиться, парень все же сам переодел меня в простую пижаму голубого цвета. Остальное помнила плохо: меня поили, кормили с ложечки, снова поили, дальше, подняв на руки, отнесли в комнату старшей принцессы. Адрианна тоже выглядела взволнованной.
***
Тихо и сонно было, только за окнами рокотал город, печально кричали те, кто пострадал в сегодняшнем кошмаре. Рядом с серебристыми шторами, прикрывавшими вид на дворцовый двор, теснился темный стол из черного орехового дерева. Видно, Адрианна намеренно поставила его перед окном, словно сама ночь способна была вдохновлять ее.
Огненно-строгие язычки выносили очередной порыв пламени на свой суд, утихомиривая его и подавляя. Предсмертные крики еще звенели в ушах, вся моя сущность была отравлена томительным страхом. Тепло огня жалило кожу, усиливая неприятное ощущение.
– Адри, их всех убили, – прошептала, лежа на диване перед полыхавшим камином.
Алекс ушел решать проблемы, на Тин он тоже был зол, про Арана мне сказали, что тот также отправился в город, как и Агата. Вся семья Стаури, какими бы сумасшедшими они ни были, за свой народ готовы биться всегда. Девушка, с умным лицом черкавшая что-то в блокноте с твердой обложкой, подняла голову.
– Люс, твоей вины в этом нет, понимаешь? Вот Тин, которая без разрешения забрала тебя виновата, но ты же не знала.
– А Тин сильно накажут?
Не хочу, чтобы подруга из-за меня пострадала, ведь принцесса просто не так поняла брата.
– Папа не наказывает младшенькую сильно, и тебя он не любит, как думаешь? – сыронизировала Адри.
Я не удивлюсь, если Адрианн Стаури отблагодарит свою дочь.
– Выпей еще это, – протянули мне чашку с настоем.
Поблагодарив девушку, взяла.
– Адри, мне страшно, – всхлипнула, кладя настой на столик. – Лесих не останавливается ни перед чем, даже спустя пятьсот лет он переродился, чтобы завершить начатое, зачем ему это?
– Он одержимый ублюдок, – спокойно ответила девушка, отложив блокнот с карандашом.
Нервно дрогнув, я предположила:
– Разве не должны быть хоть какие-то мотивы?
– Ты когда-нибудь общалась с существами, слепо следующими идее? Они больные, ты можешь перекупить наемника, договориться с убийцей, но ты никогда не переубедишь кого-то подобного Лесиху.
Осмысливая слова девушки, предполагая, как далеко готов зайти Лесих, я решила признаться хотя бы ей:
– Я разговаривала с медальоном странников.
Нет, у девушки не было никакой реакции, Адри всегда прекрасно умела держать эмоции под контролем. Только их, но не свою речь.
– Люсия, я, в тот раз назвав тебя глупой, переборщила. На самом деле я не считаю тебя глупой, но сейчас ты несешь ересь, без обид.
Почему, когда говорят «без обид» всегда стремятся обидеть?