Оружие, брошенное и забытое, валялось рядом, но до него еще надо было дотянуться. Еще один лежал чуть позади, подогнув ногу с простреленным коленом, но держа в вытянутой руке пистолет, направленный, казалось, мне прямо в голову. С одной руки стрелять не очень сподручно, особенно, когда положение неудобное. Выстрелить охранник успел, но не попал. Пуля разбила раму окна в нескольких сантиметрах над моей головой. А вот я прицелился лучше, и первая же пуля попала ему в горло. Целился выше, в голову, но все-таки мастером стрельбы меня назвать было нельзя. Охранник почти сразу же вцепился в рану, открывшуюся на шее, но спасти это никак не могла. Кровь, хлынувшая под давлением, пошла через пальцы, от судорожных попыток дышать, выплескиваясь толчками, пузырясь и капая на одежду. Обе ноги, здоровая и раненная, елозили по асфальту в предсмертных, вряд ли осознаваемых судорогах, пока умирающий все еще цеплялся за жизнь. Ждать от него было больше нечего, и я вернулся к другим мишеням.
Новые выстрелы немного отрезвили лежавших вповалку охранников, и они уже тянулись за оружием, когда я обратил на них внимание. Первый уже почти дотянулся до своего автомата, лежащего в куче стреляных гильз, когда я поймал его на мушку прицела. Взгляд сошелся на автоматном стволе, и в тот момент, когда до него дошло, что целятся именно в него, охранник дико закричал. Крик прервался даже слишком резко, когда одна за другой подряд три пули попалив голову и грудь. Не успев даже дернуться, он завалился на бок. Второму я угодил в спину, когда он почти дополз до спасительного колеса стоявшей рядом машины.
Третий, перевернувшись на спину, успел схватиться за свой ручной пулемет, лежавший рядом на сошках, но тяжелое оружие одной рукой поднимать не очень удобно, и выпущенная в спешке очередь вышибла искры из асфальта в метре от меня, но в ответ получил пулю в грудь. Тяжело раненный, охранник упал на спину, разбросав руки.
- За мной! – велел Андрею, вылезая из окна. Остальные охранники спрятались от возможного огня, больше всего остального, в том числе и вреда своей драгоценной Республики, опасности своей собственной жизни.
Это давало нам фору в несколько секунд, за которые можно было вылезти из хорошо простреливаемого со всех сторон окна и спрятаться за ближайшими машинами. Укрытие из нее не очень хорошее, но от пуль и осколков защищает. Чтобы подогнать что-нибудь посерьезнее, понадобиться время, которое я ждать не собирался.
Андрей вылез из окна вторым, и чуть было не погиб, когда несколько пуль выбили крошку из кирпича. Ойкнув, он упал на асфальт и шустро пополз в сторону ближайшего трупа. Заметив вспышку чуть левее меня, я несколько раз выстрелил в у сторону, надеясь не столько попасть, сколько испугать охранника и заставить спрятаться обратно, однако услышал крик боли.
Снова спрятавшись за автомобиль, я мрачно ухмыльнулся. Как бы это цинично не звучало, но с большим опытом приходит и мастерство. Я цель едва видел, однако минимум одна из пуль все же в нее попало.
В ответ охранники открыли кинжальный огонь, беззаботно разряжая целые магазины в молоко, лишь бы не давать нам высунуться. Автомобиль, за которым я прятался, буквально затрясся от попаданий, когда пули начали быть в открытый бок. Уже прошедшая через ряд изменений, машина, однако не обзавелась противопульным бронированием, мгновенно покрылось пулевыми отверстиями. Колеса, пробитые сразу в нескольких местах, зашипели и сдулись, отчего мое укрытие немного покосилось. Осколки стекла, сыпавшиеся сверху, падали мне на голову и за шиворот, но я не смел даже поднять голову, боясь случайных рикошетов. Закрыв голову руками и сжавшись, дожидался, пока огонь чуть утихнет, чтобы хоть немного высунуться и помочь своим, но скорость и количество выстрелов не желали сокращаться, дырявя машину со скоростью дождя. Пришлось стрелять вслепую, выставив оружие из-за укрытия и не экономя патроны. Такого запаса, как охрана, я не имел, но придумать ничего лучше тоже никак не мог.
Несколько пленников попытались выскочить, но теряли драгоценные секунды, путаясь в общей цепи и пытаясь вместе сориентироваться, где можно спрятаться. Все так и остались лежать на асфальте, убитый один за другим. Больше никто не хотел показываться, хотя из плохо подогнанных досок уже начинали выползать струйки, а весь подвал был в дыму, как в тумане. Однако медленная и мучительная смерть от удушья многим казалась более привлекательной, чем мгновенная смерть под пулями. Кто-то ведь даже наверняка надеется, что сможет пересидеть это все и выбраться уже уверенный в безопасности. Хотя мне казалось, что охрана вряд ли пощадит хоть одного пленника после всего, что случилось. Если только раньше дым и огонь не сделают всю грязную работу.
