- Новенького привел, - сухо сказал бригадир, явно не желая очень долго оставаться в таком окружении. Нельзя сказать, что кого-либо из них он боялся, но даже по лицу было видно, что явно брезговал общением с ними, - Ты ведь, по-моему, потерял человека в последнем выезде, вот будет тебе на замену.
- Ага, - понял мужик, как-то по-своему сообразив, зачем я здесь появился, - это дело хорошее. Вот только он случайно не того, - с этими словами дернул головой в сторону, будто его потянули за ухо, - стрелять умеет? А то сам знаешь, что за козлы сейчас сюда лезут. Оружие только по ящику и видели, а уже воображают, что могут с авторитетами на равных разговаривать.
- Нет, Вась, - покачал головой бригадир, - этот бузить не будет, лично ручаюсь, - после этого он схватил меня за плечо и притащил поближе к себе, - покажи ему, что да как, только аккуратнее уж, не бейте особенно сильно. Или хотя бы, чтобы следов очень заметных не осталось. Скоро вас снова на выезд, не хотелось бы ваш отряд наблюдать с избитыми мордами. К тому же уже даже полковник интересуется, как здесь молодняк приживается.
- Да все пучком, начальник, - миролюбиво согласился мужик и даже развел руками в стороны. При этом я успел заметить на пальцах наколки в виде перстней, что говорило о высоком статусе этого человека в прежнем мире, но только в местах не столь отдаленных. В этот момент человек показался мне еще менее привлекательным.
- Смотри у меня, - пригрозил ему бригадир, показав кулак перед самым носом татуированного, - надоели вы мне все со своими замашками тюремными. Не для этого вытаскивали вас с зон, а для того, чтобы дело делали.
- Так мы и делаем, начальник, - даже несколько обиженным голосом сказал бывший заключенный, - и делаем хорошо, ваше начальство не жалуется.
Не найдя, что ответить, бригадир взмахнул руками и круто развернулся в сторону выхода, даже проскрипев каблуками по полу. Проводив его взглядом, татуированный нежно, почти по-отечески взял меня за плечи и повел показывать мою койку. Говорил он при этом много и очень часто не по делу, а больше пытаясь и меня раскрутить на ответные излияния и таким образом выудить хоть немного информации. Только на разговоры я настроен не был и каждый раз отвечал односложно или простейшими предложениями без особого смысла.
- Тут, парень, уже не малина, - сказал он, отводя меня от толпы, восторженной взревевшей при виде очередного хорошего удара, -видишь, люди даже перед таким попадаловом, как зомби, толком объединится не могут. Бывает, и друг другу морды бьют. Ты же не хочешь, чтобы тебе морду набили? Так ведь?
Я кивнул, преданно глядя ему в глаза, но все равно ничего не отвечая.
При этом татуированный даже остановился, наверное, думая, что мне необходимо время, чтобы выдавить из себя такой простой ответ, или, что я не могу на ходу думать и говорить. Я же продолжал молчать и внимательно рассматривать шрам у него под левым глазом, изображая искреннюю заинтересованность в его поучениях. Решив для себя, что новое пополнение, переданное прямо в руки, все же немного сошло с ума, татуированный продолжил, рассчитывая, что когда-нибудь я и заговорю.
- И задача наша заключается в том, новенький, чтобы поддерживать при новых хозяевах, которые действительно разбираются по понятиям, как над жить в этом мире, гораздо более опасном, чем прежний, порядок, столь необходимый уцелевшим людям. Многие так и не понявшие, что ничего хорошего не выйдет, если жить по-прежнему, пытаются этому мешать. А вот мы и мешаем им по мере сил. Понятно объясняю?
Мы шли прямо через всю казарму, не задерживаясь даже на то, чтобы кого-нибудь обойти. Если кто-то из карателей зазевался или оказывался на пути татуированного, то его просто отпихивали или толкали в сторону.
Громогласно обещая смерть всем и каждому, обиженный зек оборачивался, но увидев виновника, мигом уходил в сторону, позволяя себе лишь только что-нибудь пробурчать под нос. В достаточно широких проходах между рядами кроватей были даже столы поставлены и привинчены к полу стеллажи со всякой мелочью, где рядом с грязными ботинками, стрелянными гильзами, полупустыми магазинами для автоматов, лежали презервативы, пустые банки консервов, бутылки с водкой или пивом, смятые пачки из-под сигарет, какие-то непонятные свертки из бумаги или целлофана. На столах обычно стояли такие же бутылки с водкой или мутными самогоном, быстро опустошаемые сразу в несколько глоток, или же резались в карты, матерясь без перерыва и хлопая кусочками картона по столешнице так, словно рассчитывая ее пробить. Один такой стол татуированый даже перевернул, а в ответ на возмущенные крики о недоигранной партии рявкнул, чтобы в таком случае не загораживали проход. Вернувшись к нашему разговору, он выжидательно посмотрел на меня, снова ожидая ответной реплики, уже побаиваясь, что ему попался немой.
- Ага, понятно, - кивнул я головой, так же преданно глядя ему в глаза.
