- А ты что скажешь? - повернулся к Сухому бригадир, намереваясь хоть от него услышать правдивый ответ. А этот человек может решить поквитаться со мной таким способом. Если бы они на самом деле знали, кто я такой и как здесь оказался, то никто б и не подумал меня прикрывать. Только я, хоть и новенький, для всех остальных был одним из них, не хуже и не лучше, а, следовательно, на меня тоже распространялись действующие здесь правила, принятые, хоть и не гласного, для каждого члена карательных отрядов, с основой из заключенных и рецидивистов.
- А что вам не нравится, господин бригадир? - с сарказмом спросил Сухой, наслаждаясь взбешенным видом своего непосредственного начальника, сейчас совершенно бессильного, - Парень молодой, еще не понимает, как жить надо, но сказал правду. Витек всегда был не от мира сего, думал, что вот его все стороной и обойдет, потому и свалился. Наверное, подумал, что летать научится, - сказал он со смешком, поглядев в мою сторону. Я тоже нашел в себе силы выдавить какое-то подобие улыбки. А сухой продолжил издеваться – Вам, наверное, успокоительное надо принимать, а то везде какие-то заговоры и ужасы мерещатся. Я понимаю, работа у нас нервная, но нельзя же до такого состояния себя доводить, так ведь и сгореть можно. А вы нам, господин бригадир, еще пригодитесь.
Тот даже позеленел, выслушивая неторопливый монолог Сухого. И я даже хоть и видел только затылок, прикрытый грязными волосами, все равно чувствовал его жгучий взгляд, направленный прямо на Сухого. А он его выносил даже без всякого смущения, лишь только издевательски улыбаясь, даже не пытаясь скрыть то, что откровенно врет прямо ему в лицо.
Терпение бригадира кончилось после упоминания про нервную систему. Сжав кулаки, он со спокойным лицом, но с бешеными глазами, оглядел столпившихся вокруг, а потом сказал:
- Если так много свободных сил, то я найду вам обоим работу. Выезжаем через несколько часов. Чтобы все были готовы, если кого-то придется ждать, то весь отряд не получит никаких трофеев, это я могу вам обещать.
Я сделал круглые глаза, будто мне в самом деле было интересно, куда это мы направимся. Сухой же хотел было возмутиться, даже голову поднял, но столкнувшись с жестким взглядом бригадира, опустил голову, понимая, что даже ему возражать бессмысленно, ничего, кроме новых гневных окриков со стороны бригадира. И все же нашел время бросить в мою сторону гневный взгляд.
Отряд состоял из тридцати пяти человек, во всяком случае, именно столько собрались через несколько минут у двери, ведущей наружу. С этой, внутренней, стороны на ней не было ни ручки, ни даже замочной скважины, только сплошной лист железа, с двумя скобами, как раз подходящими для дверной ручки. Видно, что населению казармы власти Республики не доверяли, предпочитая использовать только как запугивающую силу. Я даже подозревал, что с ними со всеми будет, когда надобность в кровожадных и необузданных отрядах, наводящих на противника страх одним только своим видом, отпадет. Скорее всего, от этих людей просто избавятся, устроив им
Варфоломеевскую ночь в миниатюре. Оглянувшись еще раз на весь этот бедлам, творящийся вокруг, я даже пожалел, что не смогу этого увидеть.
Только такого они и заслуживают. Даже страшно подумать, сколько они уже успели совершить. В горле встал горький ком, застрявший где-то посередине, мешавший дышать. В голову как раз полезли мысли о кратких замечаниях Сухого насчет прошлых трофеев, от которых в голове стало только еще тяжелее.
- Слышь, малой, тебя как звать-то? – ко мне обратился один из толпившихся около двери карателей, здоровый мужик, на даже выше меня, накачанный, с толстыми мускулами, покрытыми татуировками, абсолютно лысый, но с небольшой и густой бородкой чернильного цвета. С таким даже драться не стоило, ему достаточно щелкнуть меня по лбу, чтобы вырубить, особенно в моем нынешнем состоянии. И, тем не менее, я все же попытался встать поудобнее, чтобы хотя бы первые удары были не такими сильными, вызвав у зека улыбку.
- Ты чего думаешь, всем с тобой подраться охота? – спросил он с откровенной иронией, для большей выразительности сложив руки на груди.
Меня почему-то сразу взяла такая тоска, что захотелось сесть и заплакать, слишком много всего свалилось разом, не могу больше уже выносить всего этого, лишь бы закончилось. Сжав зубы, я сжал кулаки крепче, не мог сдаваться. Выжить, а остальное… Остальное можно пройти и другими путями, пусть даже и не прямыми.
- Нет, прямо как зверек, честное слово, - ухмыльнулся бородач, - вот так теперь и буду тебя звать. А меня Пнем кличут, - и протянул для пожатия руку, - можешь меня не бояться, с Сухим у меня дел никаких нет, это ваши личные дела, хотя ты неплохо дерешься, мало кто сможет вот так же, против всех.
Я смотрел на него, расслабив руки, еще не зная, можно ли верить всему сказанному или это просто наживка, которую мне в очередной раз подбрасывают. Кто их знает, на что способны, но доверять им не собирался, лишь только в самом крайнем случае, когда просто не останется другого выхода.
