Сумерки Эдинбурга полностью

— «Фок» или «фокс».

— Фокусник.

— Да, вы так предположили. — Крауфорд сморщился и с силой потер лоб. — Так значит, наш убийца еще и чертов фокусник?

— Карты на трупах свидетельствуют о его страсти к театральности. Генри Райт был эстрадным артистом — гипнотизером. У меня есть все основания полагать, что его брат — фокусник.

В дверях кабинета возник констебль Бауэрс с телеграммой в руке.

— На ваше имя, сэр, — сказал он, передавая листок Крауфорду, — только что получили.

Старший инспектор быстро ознакомился с посланием и протянул его Иэну:

— Взгляните-ка.

— Значит, успел-таки в Париж запрос отправить, — сказал Крауфорд. — Хороший был полицейский.

— Теперь у нас есть имя.

Он вернул телеграмму Крауфорду, который бросил листок на свой стол.

— Этот Эдвард Райт должен был где-то остановиться, — сказал он, — отыщите его. Берите столько людей, сколько понадобится.

— А потом что?

— А потом мы его из норы выкурим, Господь мне свидетель. Он узнает, что с Эдинбургской городской полицией фокусы не пройдут.

Когда Иэн покинул участок и отошел уже достаточно далеко, его неожиданно нагнал сержант Дикерсон:

— Постойте, сэр, — кое-что показать вам хочу.

— Да, сержант?

— Глядите! — гордо выпалил Дикерсон, выуживая из кармана сложенный платок. Внутри лежало несколько голубых керамических осколков. — В комнате нашел, точно как вы сказали. — Он тяжело дышал, вытирая блестящее от пота лицо.

— Отличная работа! Это подтверждает показания мисс Фарли. Мы еще затянем петлю у него на шее.

— А с чего ему брата-то убивать, как думаете? Работали они, что ли, вместе или как? А может, родственничек сдать его собирался.

— Или же просто слишком много знал. — Иэн вытащил из кармана сделанный тетей Лиллиан портрет. — Во все двери Эдинбурга стучаться станем, пока его не отыщем.

— Может, копии стоило бы сделать?

— Определенно. Тетя Лиллиан наверняка могла бы еще несколько нарисовать.

— Давайте я к ней зайду?

— Будьте любезны. А мне домой заглянуть надо… кота покормить.

Дикерсон улыбнулся:

— Оставили все-таки?

— Мышей он исправно ловит.

— Да, сэр.

— А собака? Справились с аллергией или отдали кому?

Дикерсон смущенно кашлянул:

— За Принцем моя э-э… подруга присматривает.

— Что-то вы про нее и слова лишнего не скажете, сержант.

Лицо Дикерсона приобрело свекольный цвет.

— Ну так я пошел к вашей тете, сэр?

— Идите, — кивнул Иэн. Он постоял, глядя, как Дикерсон убегает от него в сторону университета, торопливо переставляя короткие ножки, и пошел домой.

Вдруг, как настырный нежеланный попутчик, навалилась огромная усталость. Кости заныли, а ноги внезапно стали такими тяжелыми, что Иэн едва их переставлял. Справа в ребрах, куда пришлось несколько ударов, при каждом шаге вспыхивала боль. Перед глазами возникло лицо Эдварда Райта, его буравящие светлые глаза проникали, казалось, в самую душу.

Добравшись до квартиры, Иэн с удивлением обнаружил, что дверь не заперта. Сперва он решил, что попросту забыл ее закрыть — измотанность сделала свое дело, но уже в следующий момент напряженно замер. Внутри кто-то был. Он скользнул внутрь, не закрывая за собой дверь. На цыпочках добравшись до гостиной, Иэн услышал храп.

Дональд грузно распростерся на кушетке в неестественной позе, будто рухнул сюда без сознания. Одна рука была закинута на подлокотник, вторая безвольно повисла над ковром. Вид был растрепанный, на лице виднелись царапины, сбитые костяшки пальцев кровоточили. На верхней губе запеклась кровь. В комнате удушливо воняло алкоголем.

Иэн хотел было развернуться и уйти, но замер, глядя на брата и чувствуя, как вспыхнувшая в душе ненависть борется со все же остающейся там любовью. Образы счастливого детства боролись с отвращением от вида того, во что превратился брат. Ну почему ему нужно было явиться именно сейчас, когда на кону стояло столь многое? Иэн резко развернулся, задев приставленную к стене кочергу, которая с грохотом упала на доски пола. Дональд пошевелился и открыл глаза.

— Привет, — негромко сказал он, — стоишь поди и думаешь, чего я тут забыл.

Его язык заметно заплетался от выпитого.

— Не вижу ничего удивительного в том, что ты в стельку пьяный и избитый валяешься на моей кушетке.

— Да успокойся ты! — сказал Дональд, не без труда усаживаясь и вглядываясь в лицо брата. — Господь милосердный, а с тобой-то что стряслось?

— Подрался.

— Ну так чья бы корова мычала.

— Где ты был? — спросил Иэн.

— А тебе-то что?

— Выглядишь так, будто тебя сюда кот за шкирку притащил.

— Кстати говоря, я его накормил, а потом он сбежал в свою хитроумную дверку. Сам делал?

— Кто тебе нос расквасил?

— А тебе? — спросил Дональд и громко рыгнул.

— Ты пьян, — поморщился Иэн.

— Самую чуточку разве, — сказал Дональд с потешной интонацией нашкодившего школьника.