Одинокая фигура стояла на Замковой скале в тени Эдинбургского замка, глядя на расстилающийся внизу город, застывший в зимней спячке. Он не любил это время года. Холера забрала его мать зимой, после чего и без того едва сносная жизнь превратилась в сущий кошмар. Отец увез их с братом в город, открыл там аптеку и уже никогда в жизни не улыбался. Чем старательнее он пытался скрыться от своего отца, тем сильнее старик стремился его унизить. Регулярные драки переместились с заднего двора в подвал аптеки, пол которого был густо усыпан сеном из соседней конюшни.
Засунув руки в карманы, он бесцельно шел по Хай-стрит, камни которой за прошедшие столетия повидали воинов и волхвов, монахов и торгашей, святых и нечестивцев, — но он не думал ни о ком из них, а вспоминал ночь, которая изменила все. После смерти матери прошло всего несколько недель, и горе все еще жило в доме, как мрачный гость, не выпускающий троих его обитателей из своих печальных объятий.
Вытащив одной особо ненастной ночью обоих мальчишек из кроватей, отец с пьяным бормотанием стал наматывать ремень себе на кулак. Когда мальчики дрались вяло, этот ремень начинал гулять по их спинам. Они знали это, как знали и то, что в течение последних недель ярость отца сгущалась и усугублялась, так что теперь была способна их обоих попросту уничтожить.
Той ночью он решил больше не драться с братом. Пора было сказать старику «нет», и он понимал, что если не сделает этого сразу, то не сделает никогда. Он отказался, и все насмешки отца были бессильны.
— Педик! Слабак! Старая жалкая баба! — орал отец, пьяно пошатываясь и размахивая ремнем. Второй брат испуганно сжался в углу.
Он готовился к ударам и очень удивился тому, что их не последовало. Вместо этого ремень молниеносно охватил его шею. От неожиданности он не успел издать ни звука, а отец уже шипел в самое ухо, обдавая его густым запахом виски:
— Противиться вздумал? Я тебе покажу, что с такими бывает, шпынь ты ненадобный!
Петля стала стягиваться.
Он почувствовал, как жизнь вместе с дыханием покидает тело, и последняя мысль была о том, какое счастье, что все наконец-то кончится. А потом он очнулся на полу, над ним склонился перепутанный брат. Отца рядом не было, как не было и радости, что он выжил, — только страшное разочарование: значит, страдания продолжатся. Тогда он еще не знал, что это было только самое-самое начало.
Громкий стук в дверь разбудил Иэна в среду поутру. Он с бранью сбросил с себя груду одеял и опустил ноги на ледяные доски пола. Все то время, пока он пытался нащупать тапки, стук не стихал.
— Иисус-Мария-Иосиф, — бормотал Иэн привычную присказку своей матери, натягивая красный домашний халат. К тому времени, как он распахнул дверь спальни, стук наконец-то стих. В прихожей обнаружился заспанный Дерек Макнайр, замерший перед стоящим в дверях жизнерадостным Джорджем Пирсоном.
— Господи боже, да вы хоть знаете, который час? — выпалил Иэн.
— Конечно! — ответил Пирсон. — Сейчас ровно половина седьмого.
— Впускать его? — спросил Дерек, оценивающе глядя на гостя.
— У меня есть для вас кое-что очень любопытное! — сказал библиотекарь, обратив к Иэну сияющий взор своих больших глаз.
— Господи Иисусе. — Иэн поежился под ворвавшимся внутрь порывом ледяного ветра. — Заходите уже и закройте клятую дверь!
Дерек пропустил Пирсона, не ослабляя хватки на дверной ручке. Когда тот вошел, мальчик громко захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, сложив на груди руки, будто опасался, что Пирсон попытается сбежать.
— Что такого стряслось, чтобы понадобилось вытаскивать меня из постели в такой час? — спросил Иэн.
— Прошу простить за несвоевременное вторжение, — ответил библиотекарь, — думал, вы рано встаете.
— Так что же такое важное вы хотите мне сообщить?
Пирсон перевел взгляд на Дерека и спросил, приподняв бровь:
— А кто этот юноша?
— Мастер Макнайр мой гость. Он как раз собирался пойти на кухню и поставить чайник, — с этими словами Иэн многозначительно взглянул на мальчика. Дерек нахмурился, но Иэн крепко сжал его плечо и подтолкнул к кухонной двери. — Ты же не хочешь, чтобы мы помешали твоим приготовлениям? Тут все будут рады чашечке чая.
Дерек дернул плечом, сбрасывая руку:
— Но…
— Ты ведь не хочешь пустить насмарку наше наметившееся сотрудничество?
Нахмуренное лицо Макнайра расползлось в широкой улыбке.
— Я мигом, босс! — сказал он и пошел на кухню.
— Странный ребенок, — заметил Пирсон, провожая его взглядом.
— Итак, мистер Пирсон, что же вытащило вас из теплой постели в этот богопротивный час?
Библиотекарь извлек из кармана пальто аккуратно сложенную газету.
— Я копался в старых газетах, прежде чем их списать, и вот что нашел.
В его руках был экземпляр «Фигаро», ежедневной французской газеты.
— Да это ж номер двухмесячной давности. Зачем вы…
— Первая страница, заголовок под сгибом, — перебил его Пирсон.
Глаза Иэна опустились на крупные буквы:
Библиотекарь заглянул ему через плечо:
— Тут написано…
