— Слушай, — Иэн остановился, — я не сомневаюсь, что у тебя есть веские причины спать на улице — если, конечно, ты не врешь.
— Святая правда, ваша честь, — сказал Дерек, изобразив акцент кокни, — да чтоб мне провалиться на этом самом месте!
— Брось ты эти свои ужимки бродяжьи. Ты же умный парень — бьюсь об заклад, что чище многих говорить мог бы, если б захотел.
Дерек нахмурился, его лицо потемнело под толстым слоем грязи и угольной пыли, а потом мальчишка вдруг рассмеялся:
— А вы мне нравитесь, мистер, ей-ей нравитесь! За словом в карман не лезете, — его акцент исчез, выговор стал чистым и четким, как у университетского преподавателя.
— Так что же ты мне так стремился рассказать?
— На сытое брюхо и рассказывать веселее. — Мальчик вновь пустил в дело свой родной акцент уроженца западных графств.
— Хорошо, — ответил Иэн, и остаток пути они шагали в тишине. Время от времени во встречных окнах из-за кружевных французских занавесок мелькал желтый газовый свет, иногда где-то вдалеке раздавался собачий лай. Дождь стих, и небо испещрили холодные точки далеких звезд.
— Вы правда здесь живете? — потрясенно спросил Дерек, оказавшись перед дверью квартиры Иэна на Виктория-террас.
— Нет, просто подходящую квартирку взломать решил, — ответил тот, бросая ключи от дома на стол прихожей.
Дерек остановился перед большим зеркалом и осмотрел себя:
— А на мне эта кепка получше, чем на вас, смотрится, — с этими словами он опустил козырек пониже.
— Оставь себе, — сказал Иэн.
— Славное пальтецо, — заметил Дерек, когда Иэн повесил свое одеяние на вешалку. — Где вы его раздобыли? В карнавальной лавке?
— Оно принадлежало моему дяде.
Лиллиан отдала пальто племяннику после смерти Альфреда. Сделанное из плотной и качественной шерсти, оно и правда было весьма старомодно, но Иэну нравилось, что полы свисают до самых колен, защищая ноги от самых свирепых ветров. Вода не проникала через толстую ткань, а высокий воротник отлично защищал шею. Причудливый внешний вид пальто даже импонировал Иэну — в нем он чувствовал себя загадочней, а кроме того его очень тронуло, что тетушка Лиллиан доверила ему любимую одежду обожаемого ею Альфреда.
— Так, а теперь давай займемся ужином. — Мальчик пошел вслед за Иэном из прихожей, с любопытством заглянув по пути в гостиную и тут потянувшись за лежавшей на боковом столике оловянной дудкой. — Пусть лежит где лежит, — сказал Иэн.
— Вы что, играете на ней?
— Ничего не трогай — терпеть не могу, когда вещи оказываются не на своем месте.
Дерек окинул взглядом персидские ковры с шелковыми занавесками и тихонько присвистнул:
— Неужто все на полицейское жалованье купили?
— За бóльшую часть всей этой роскоши нужно сказать спасибо моей тете Лиллиан. — Иэн улыбнулся. — Все блошиные рынки и аукционы обошла. Бараньи отбивные любишь?
— Еще бы я их не любил!
— Хорошо, — сказал Иэн, сделав газ в рожке поярче, — значит, будут бараньи отбивные.
Он вышел на кухню и резко остановился, обнаружив посреди стола сидящую мышь. Она вернула взгляд, раздраженно дернув хвостиком. Зверек выглядел сытым и ухоженным, шерстка его поблескивала.
— Ух ты, ручная мышь! — воскликнул вошедший Дерек. — А не такой уж вы и зануда, выходит!
— Давай отсюда, — сказал Иэн мыши. — Уходи. — Мышь понюхала воздух. Иэн шагнул вперед: — Пошла прочь.
Мышь принялась сосредоточенно чистить усики.
— Прочь! — рявкнул Иэн и замахнулся.
Презрительно вильнув хвостиком, зверек неспешно проследовал к дальнему краю столешницы и исчез за плитой.
— Завтра же покупаю мышеловку, — пробормотал Иэн.
— Так она не ручная? — спросил Дерек, подпрыгивая и усаживаясь на кухонную столешницу.
— Нет.
— А чего тогда ее не шлепнете? — поинтересовался мальчик, сосредоточенно почесывая себя за ухом.
— Может, залезешь в ванну, пока я готовить буду? Чистые полотенца и халат в бельевом шкафу.
— У вас и ванна есть?
— Давай, иди уже.
Он прислушался к удаляющимся шагам гостя, а потом зажег газ под сковородой с длинной ручкой. К тому времени, как розовый намытый Дерек вышел из ванной комнаты, ужин уже красовался на столе посреди гостиной. Пара оловянных подсвечников обрамляли тарелку с покрытой чудесной золотистой корочкой отбивной в окружении картофеля и репы.
— Где так готовить научились? — нечленораздельно спросил мальчик, набивая рот едой. Благодаря смуглой коже и черным волосам он был похож на восточного принца, утопающего в складках чересчур большого турецкого халата.
— Дядя ресторан держал, — сказал Иэн, откупоривая бутылку светлого эля.
— Везет же. И сейчас держит?
— Он умер.
— А мне пива можно? — спросил Дерек, размашисто вытирая губы рукавом.
— Эй! — Иэн кинул ему салфетку.
Мальчик взял ее и, глядя на бутылку, повторил:
— Так что там с пивом?
— Тебе сколько лет-то? Девять? Десять?
— Шестнадцать.
— Не шестнадцать тебе.
— Просто ростом не вышел.
— Не дам я тебе пива. Моего можешь отхлебнуть.
— Спасибо, мистер! — воскликнул Дерек и жадно припал к бутылке.
— Хватит! — Иэн не без труда выдернул ее из цепких пальцев.
— А папаша мне пить от пуза позволял.
— Прекрасный образчик отцовства. Так что ты мне сказать хотел?
