- Все видят в жизни столько, сколько отмерили им боги, - тихо сказала коринфская царевна. – И в этом промысел бессмертных, иначе и быть не может… Но везде и всегда в чести остаются сила и мужество, а также верность правде! И если твоя правда стала больше той, что известна Спарте, - значит, ты должен следовать тому, что ты узнал! Так поступил бы спартанец, и каждый грек! Ведь столько нас рассеяно по миру в поисках своего удела!
Поликсена подняла голову от плеча любовника: когда их глаза встретились, Ликандр улыбнулся ее словам и кивнул. Сила, мужество и верность в чести вовсе не везде и не всегда, подумала Поликсена. Но, конечно, этот сын Лакедемона ничуть не усомнился в таком ее ответе.
***
Великая царица написала Поликсене из дворца вечером того же дня, уведомив подругу, что все кончилось благополучно. Камбис успокоился и показался египтянам, и, несмотря на беспричинные казни, говорил с нею самой весьма милостиво. Нитетис уже понимала, как следует отвечать своему повелителю в таких случаях и что о нем думать, сообразуясь с персидскими понятиями.
По всей видимости, такие поступки молодого Ахеменида не представлялись персам чем-то ужасным и несовместимым со званием царя: персидский закон позволял государю делать все, что ему угодно. Это оказалось бы благодетельным правлением и счастьем для империи при мудром и справедливом государе, каким был Кир, - если бы только законам Кира позволили укорениться; и превратилось бы жесточайшую тиранию, которая охватила бы ныне всю Азию, при недостойном правителе. Но преданность персов царю и его роду была поистине велика – гораздо больше, чем такого тирана терпели бы греки… Может быть, в этом и состояла сила азиатов…
Царица прибавила, что Камбис в тот же день поговорил и с Филоменом. Царь царей кое-что рассказал своему пленнику о персидских обычаях, что заставило брата Поликсены иначе взглянуть на виденное здесь. Или, может быть, укрепило Филомена в ненависти к персам… Что ж, военачальник Псамметиха был очень умен и умел применяться к обстоятельствам, они обе это знали. Нитетис присутствовала при беседе своего мужа с пленником и могла сказать, что Камбис испытывал к своему храброму и сообразительному врагу расположение, которое она почувствовала с первой их встречи, – и что теперь эта приязнь даже увеличилась.
Но, зная характер Ахеменида, - и азиатскую натуру, - можно было сказать, что эта приязнь способна кончиться когда угодно и чем угодно.
***
Когда Нитетис с Филоменом снова остались наедине, считая только слуг и египетскую стражу, - Камбис позволил это, - великая царица долго присматривалась к задумчивому гостю, а потом неожиданно сказала:
- Я желала бы задать тебе вопрос, который, возможно, тебя оскорбит. Я уже знаю вас, эллинов.
Филомен невесело усмехнулся.
- И ты знаешь меня, и не хотела бы оскорбить, великая царица! Спрашивай обо всем, что тебе угодно!
- Ты совсем не любишь женщин? – спросила египтянка.
Филомен поперхнулся, широко раскрыв темные глаза. Такого он действительно не ожидал.
- Тебе известно, что нет, царица, - ответил он, когда собрался с мыслями. – Я люблю женщин… то есть способен испытывать к ним страсть. Но это чувство недолговечно, как у многих из эллинов. Мы считаем, что длительная страсть между мужчиной и женщиной приносит бедствия и лишения.
- А длительная страсть между мужчинами, стало быть, не приносит, - едко сказала Нитетис.
Увидев, как покраснел собеседник и как страшен стал его взор, она быстро отступила и подняла руки.
- Прости, я не хотела тебя обидеть, только понять!
Филомен успокоился и кивнул.
- Я вижу, госпожа. Но я понимаю, что тебе желательно узнать, и могу ответить: ни к какой из женщин я еще не испытывал длительной привязанности. Ни к нашим, ни к женщинам Та-Кемет!
- А ты хотел бы жениться? – вдруг быстро спросила Нитетис. – Ты ведь поэтому…
Она осеклась. Но военачальник фараона понял.
- Да, поэтому, - жестко ответил Филомен. Теперь он побледнел от боли – от воспоминаний об ушедшем Тимее. – У нас многие поступают так, госпожа, разрывая союз с товарищем ради семьи, когда проходит юность!
Он замолчал, а царица понимающе кивнула.
- Но тебе мало этого… Ты не желаешь жениться только ради тела женщины и потомства, как, по-видимому, поступает большинство эллинов, а ты хотел бы обрести в жене друга!
Бывший пифагореец кивнул: мучаясь этим намерением, которое было так трудно осуществимо.
- Я знаю, какую женщину ты любишь сильно и постоянно, - сказала вдруг Нитетис. – Ты не хотел бы жениться на своей сестре?
Филомен вскочил с места.
- Ты смеешься?.. – вырвалось у него.
Но было непохоже, чтобы Нитетис смеялась.
