Он долго смотрел на свою жену без улыбки, не приближаясь к ней и даже не решаясь простереть руки к обретенной мечте.
Потом Поликсена протянула руки к возлюбленному и улыбнулась, и лаконец улыбнулся и шагнул в ее объятия. Для брачной ночи было еще слишком светло, но они об этом и не вспомнили.
* Внутренние органы бальзамировались отдельно, их помещали в канопы, ритуальные сосуды, изображавшие богов-покровителей, при бальзамировании по всем правилам, хотя у египтян существовали и упрощенные процедуры. Сердце же возвращали в тело, поскольку оно считалось вместилищем мыслей и чувств - и должно было быть взвешено на загробном суде и свидетельствовать в пользу мертвого или против него.
* Комос, в одном значении, - ритуальное шествие с пением и музыкой, которое в более поздние времена связывалось с культом Диониса; в другом значении застольная песнь, воспевающая любовь.
========== Глава 45 ==========
- Может быть, я вернусь, когда наш сын уже родится, - сказал Ликандр. Они сидели рядом в темноте, откинув белые простыни.
Супруги нередко говорили о самом сокровенном по ночам, в часы владычества ужаса, изнанки дня, когда сбывается то, что днем немыслимо, - так верили и египтяне, и греки. А им оставалось совсем немного ночей перед тем, как расстаться.
- Сын, говоришь?
Поликсена грустно улыбнулась. Конечно, все мужчины мечтают о сыновьях, на какой бы земле ни родились. Но хочет ли этого она сама?
Девочку Поликсена может оставить себе и воспитывать так, как заблагорассудится: дочь можно было бы растить и в Коринфе, посвященном Афродите, и в блистательных Афинах - городе Девы, сердце Эллады, о котором ученица Пифагора до сих пор втайне жалела. И даже в упадочном Египте девочке можно дать прекрасное воспитание: если царице удастся сохранить на этой земле мир достаточно долго и если количество женщин, подобных ей и Нитетис, увеличится.
Поликсена очень хотела бы остаться с госпожой и вместе с ней воспитывать греческое будущее Та-Кемет. Но если плодом их с Ликандром любви будет мальчик, долг потребует от коринфской царевны отдать его Спарте! Спарте, как ни одному другому полису, нужны сыновья! И Ликандр, если вернется с войны, будет в полном праве требовать этого!
Коринфянка окинула долгим, полным нежности и печали, взглядом великолепную фигуру атлета, посеребренную луной. У него было все еще немного шрамов, но каждым Ликандр мог бы гордиться; и даже отметинами на спине, оставшимися после школы. Сколько жестокости и крови, своей и чужой, нужно, чтобы рождались такие люди, как этот дарованный ей муж!
- Иди сюда, - Поликсена протянула к супругу руки: ей как никогда захотелось приласкать его.
Ликандр с готовностью придвинулся, и Поликсена погрузила пальцы в его темные кудри, поцеловала мощную шею. Ликандр погладил ее по спине, а потом опять отодвинулся, глядя на обнаженную жену с улыбкой: как все гимнофилы-спартанцы*, он был способен подолгу любоваться женщиной, испытывая чувства гораздо более высокие, чем вожделение.
Или на это способны все мужчины, умеющие глубоко любить?
- Ты не чувствуешь, что с тобой поступают несправедливо? - спросила Поликсена, когда их глаза вновь встретились.
Лаконец нахмурился.
- Несправедливо?
Жена кивнула. К горлу неожиданно подкатил комок.
- На смерть тебя посылают люди, которые пальца твоего не стоят!..
Почему-то при этих словах эллинке представился не Камбис, царь царей, Ахеменид, который насаждал по всему миру собственную правду, - а Уджагорресент в его персидских одеждах и с бритым подбородком.
Ликандр улыбнулся.
- Разве не везде жизнь так устроена? Мы уже говорили об этом!
Поликсена отвела глаза.
Конечно, не везде: иначе было в тех обособленных и гордых городах-государствах, которые все еще не зависели от чужого золота…
Муж обнял ее.
- Жизнь очень непроста, и справедливость тоже, - задумчиво сказал он. - Я давно уже не воин Спарты, я продаю свои меч и копье, - и я сам вызвался плыть на помощь к Поликрату, как и мои товарищи! Я давно уже живу здесь в долг, ты это знаешь, и должен расплачиваться… если те, кому я служу, думают обо мне иначе, пусть боги судят их.
Поликсена усмехнулась.
- Так мог бы сказать любой спартанец из тех, кто отправится сражаться с тобой! Но тебе я могу рассказать о политике Египта, сколько сама знаю. Если только великая царица…
Поликсена сдержалась. Бедная отважная Нитетис.
- Как же здесь будет мой брат, - прошептала она то, что мучило ее все время.
Как он уже может здесь! Поликсене чем дальше, тем больше казалось, что Филомен скрытничает: конечно, герой не поступит бесчестно, но….
- Я солдат, - сказал Ликандр, словно читавший ее мысли. - Твой брат - старший над воинами. Ему намного труднее.
Поликсена прослезилась. Ее великодушный Ликандр!
- Иди ко мне, - она обвила супруга руками; его могучее тело с трудом удавалось обнять. Лаконец тут же опустил руку и накрыл ладонью ее живот, словно поставив преграду любви.
- Это не повредит ему?
- До сих пор не вредило… Он так же радуется нашей близости, как я!
