- Эта страна – как одна огромная гробница, - сказал Филомен своей сестре, когда они вновь увидели Мемфис. Столица Та-Кемет уже успела отстроиться после того, как азиаты разгромили ее, но следы разрушений сразу же бросились в глаза тем, кто помнил Мемфис нетронутым. Однако не это побудило коринфянина сравнить Та-Кемет с гробницей: и Поликсена понимала, что чувствует брат. Филомен приехал сюда как пленник… но не были ли все они пленниками Черной Земли, тысячелетний нерушимый покой которой порою казался страшнее войны?
“Мы все умрем здесь”, - сказал когда-то отец ей и брату.
- Эта страна будет хороша для нас, только если она станет греческой, - сказала Поликсена брату в ответ. – Тогда Египет станет хорош для людей, которые умудрены жизнью и устали от жизни…
- Я еще не настолько стар, - рассмеялся военачальник. Он посмотрел на сестру с улыбкой. Порою понимать, что тебя могут убить когда угодно, бывает очень хорошо.
Теперь Поликсена поселилась во дворце с царицей и братом: потому что старый их кирпичный дом был разрушен. Эллинка долго плакала, увидев руины, - а потом на нее снизошло то же спокойствие, что и на Нитетис: она полностью предала себя в руки богов.
Вскоре после того, как началась ее придворная жизнь и Камбис привык к положению фараона, Поликсена тоже почувствовала себя в тягости. Наверное, женщины беременеют тогда, когда перестают бояться и препоручают себя высшим силам…
Ликандр, который узнал о том, что подруга ждет ребенка, сразу после Нитетис, теперь настаивал на том, чтобы заключить с Поликсеной брак по всем египетским законам.
- Это не свяжет нас против воли! Если мы с тобой не захотим, этот папирус не будет значить для нас ничего! – сказал лаконец. – Но мысль, что ты и наш ребенок, если я погибну…
Он отвел глаза и закончил:
- Я тогда не буду знать покоя в царстве мертвых.
Поликсена внимательно посмотрела на любовника. Греки мало думали о том, что ждет их в обиталище теней, как его ни называть; но для всех эллинов это было мрачное место, о котором ее народ старался не вспоминать лишний раз, – тогда как египтяне заботились о посмертии постоянно. Хотя отважные греки гораздо сильнее египтян стремились туда, откуда никто не возвращался.
И в Аиде не радовался никто, какую бы жизнь ни прожил…
“В чем же божественная правда?” - подумала ученица Пифагора, учившаяся также у египетских жрецов и у персидских мобедов.
- В чем правда и счастье, Ликандр? – спросила коринфская царевна: скорее саму себя, чем своего друга. Но он неожиданно ответил.
- И правда, и счастье в том, чтобы радоваться каждому дню и не бояться смерти.
Поликсена взглянула спартанцу в лицо. Он улыбался. Теперь он выглядел совершенно зрелым мужем, отрастив бороду и немного отпустив вьющиеся темные волосы, которые собирал на затылке шнурком.
Ликандр привлек ее к себе, и она сразу же забыла, о чем думала.
- Ты, твоя любовь… величайшее счастье в моей жизни, - проговорил спартанец со всей серьезностью аоротанатос, коснувшись ее щеки. – Прежде я и не ждал, даже не молил, чтобы ты стала моей! Может быть, и дальше боги предназначили для нас то, чего мы не чаем?
Поликсена улыбнулась с восхищением.
- Ты порою кажешься мне мудрее Пифагора!
- Должно быть, философ никогда не жил так, как привыкли жить спартанские воины, - усмехнулся Ликандр.
Потом он сжал ее руки в своих и опять спросил с волнением, заглядывая возлюбленной в глаза:
- Так ты согласна на письменный договор со мной? Если уж мы не можем найти здесь наших жрецов!
Поликсена кивнула.
- Согласна, милый.
Счастливый любовник прижал ее к груди, целуя и зарываясь лицом в ее волосы; а коринфянка вдруг поняла, почему так долго тянула с этим договором и отказывалась. Это была подлая мысль: а может, и спасительная… Поликсена не желала окончательно связывать себя со Спартой и с этим спартанским воином, хотя не знала мужчины лучше него!
Но теперь ее судьба росла в ее чреве, как судьба Нитетис. Так боги решают за женщин, которые не могут сделать этого сами.
***
Брачное соглашение они заключили в Доме жизни – в том самом, где когда-то проводил уроки Пифагор. Этот храм египетской науки и величайшее древнее хранилище записей о людях Та-Кемет, их рождений, смертей и завещаний, Камбисовы персы оставили нетронутым. Может, потому, что боги Дома жизни не имели лица, которое могло бы вызвать ярость азиатов?..
Поликсена смотрела на то, как невозмутимый писец превращает ее имя и имя Ликандра в ровный ряд иероглифов. Было так странно видеть это: и, вместе с тем, умиротворяюще. Хотя Поликсена знала, что их имена посредством “божественной речи” невозможно записать точно: египетский язык не содержал звука “л”. Поликсене долго было так удивительно слышать, как Нитетис произносит ее имя. А письмо египтян по большей части не передавало гласных.
Закончив работу, писец поднял глаза. Вежливо кашлянув, чиновник привлек внимание людей, которых только что сделал мужем и женой.
- Все готово, госпожа. Да хранят вас Амон, Исида и Хатхор.
