- Оттого, филэ, что Уджагорресент мужчина! Мужчины редко делают женщин друзьями себе, но всегда подозревают их в притворстве, - прошептала египтянка. - Азиаты готовы к обману всякий миг… и для них это правило жизни. Но друг другу мужчины прощают ложь намного легче, чем нам!
Помолчав, Нитетис прибавила:
- Кроме того, Камбис не может так просто сместить столь высокого сановника. Даже он научился ценить… порядок в покоренных землях. Не потому, что Камбис вдруг полюбил мой народ, - холодно улыбнулась великая царица, - но себя самое и свой покой наш новый бог очень любит!
- Может быть, потому перс и удалил тебя, - заметила Поликсена. - Ты слишком хорошо его понимаешь и слишком умна!
- Возможно, дорогая, - согласилась Нитетис.
Эллинка опустила взгляд на живот подруги.
- Ты так спокойна. А я как подумаю, что…
- Камбис не будет больше убивать, - сказала Нитетис. - Его и так днем и ночью жгут ненавидящие взгляды! Конечно, можно быть самым ужасным тираном, оставаясь мягким в домашнем кругу… но на мать своего ребенка Камбис руку больше не поднимет.
Она улыбнулась.
- По правде говоря, я даже радуюсь, что больше не вижу его. И что Камбис оставил за себя этого пройдоху Арианда. Конечно, тот будет лгать и воровать все время, как делают все в его распутном городе, - но, по крайней мере, от этого вавилонянина нельзя ждать таких приступов бешенства, как от царя! У Камбиса ведь это от самолюбия, как у всех мужчин, которые чувствуют, что не столь хороши, как их величают!
Эллинка накрутила на руку смоляную косу.
- Но ведь это может быть непоправимо!
Великая царица улыбнулась.
- Непоправимо только одно, дорогая, - смерть.
Она опустила глаза и стала рассматривать кольцо из электрума, которое никогда не снимала. Поликсена знала, что это за кольцо, - она помнила, что Камбис до сих пор не выучился и не счел нужным выучиться читать по-египетски: меднозагорелые пальцы Нитетис гладили иероглифы, составлявшие имя Уджагорресента.
***
До родов Нитетис оставалось всего два месяца, и для нее и в самом деле сейчас ничего не могло быть лучше саисской благодатной тишины, напоенной хвойными ароматами стройных садов богини. А еще лучше было бы удалиться в свое поместье, которого Камбис ее не лишил: по забывчивости, быть может, или по милосердию. Благородным египтянкам обычаем предписывалось во все время беременности наблюдать только прекрасное: чтобы дитя получилось красивым…
Нитетис много времени проводила в храме Нейт, как раньше, и Поликсена сопровождала ее. Эллинка полюбила дом великой матери, предначальный покой, страшивший ее прежде. Когда они попадали внутрь, начинало казаться, что мира за стенами не существует.
- Мне теперь кажется, что я верю в твою богиню больше, чем во всех, кому молилась прежде… Больше, чем во всех наших богинь, - чистосердечно сказала Поликсена царице.
Служительница Нейт улыбнулась.
- Ваши богини прекрасны и телесно мощны. Они существуют затем, чтобы восхищаться их женской статью. А наша матерь богов истинна!
Египтянка, одной рукой поддерживая задрапированный живот, другой показала на невысокую статую в нише, перед которой на жертвенном столике горели благовония в медной чашке. По всему храму было множество изображений Нейт в разных видах, в камне и металле, но Поликсена нечасто задерживала на них взгляд: и из страха… и потому, что ими просто не хотелось любоваться.
- Можешь ли ты назвать Нейт прекрасной? - спросила живая богиня Та-Кемет.
Задумавшись на несколько мгновений, эллинка мотнула головой. Она не считала владычицу Саиса безобразной - просто никогда даже не задумывалась о ее облике!
Нитетис торжествующе улыбнулась.
- Это потому, мой друг, что предпочтения людей разнятся, и представления о красоте тоже - а истина одна! Когда богов много, невольно начинаешь играть ими, а не поклоняться им, - прошептала египтянка, устремив взгляд на изображение Нейт перед собой - почти безликое, напоминающее многих жен Та-Кемет и, вместе с тем, ни одну из них: в высокой круглой и плоской короне Севера, покрывающей, скорее всего, бритую, как у жрицы, голову, с равнодушной улыбкой на полных губах и большими слепыми миндалевидными глазами, которые повторялись в тысячах священных изваяний. Таков был канон священной скульптуры Египта - и множество божественных жен выходили как одна…
Ученица Пифагора была поражена этой такой очевидной мыслью, которая, однако, была осознана ею только теперь. “Не есть ли Нейт женское лицо единого истинного бога, и не потому ли с Камбисом совершались здесь все те вещи, которые изумляли нас?” - подумалось эллинке.
Она посмотрела на царицу. Та уже ушла в молитву, став на колени перед Нейт и склонившись до земли. После того, как они обсуждали Нейт, подобно оценщикам на рынке!
Поликсена тихонько пошла прочь, стараясь не смотреть по сторонам. Она дождется госпожу во дворе храма: там сейчас пусто, потому что в доме Нейт много внутренних дворов и переходов.
