- Думаю, мой божественный супруг согласился бы с тобой… Вот так верят персы, и потому основание их царства столь прочно!
Обе помолчали.
Потом Нитетис спросила:
- Ты будешь ждать его и дальше?
Поликсена тяжело вздохнула.
- Я буду ждать знака… если для вашего единого и величайшего бога я слишком ничтожна, пусть мне пошлет знак какой-нибудь из тех, кому мой народ приносит в жертву быков и овец, и кому эти жертвы достаточны.
Египтянка едва заметно улыбнулась: ей было и порой забавно, и горько, и отрадно слышать такие рассуждения. Их с Поликсеной разговоры так напоминали ей беседы с жрецом Уджагорресентом.
Она подошла к своей наперснице и обняла ее за плечи.
- Если тебе нужен мой совет, - ласково и убедительно сказала царица, - думаю, тебе стоит снова выйти замуж. Ты уже достаточно носила траур и по мертвому, и по живому.
Поликсена слабо кивнула: не то соглашаясь с госпожой, не то показывая, что приняла во внимание ее слова. Нитетис и этого было достаточно.
- Совсем скоро, - вдруг произнесла коринфская царевна, - мой сын начнет понимать, что такое “отец”, и спросит меня, где его отец! А я не знаю, что сказать ему!
Нитетис помолчала.
- Как поступаете вы, когда ждете от богов знака? Иди в храм Нейт, и молись… и слушай свое сердце!
- Нейт чужая нам! - воскликнула Поликсена. Уже давно ей не хотелось так возмущаться против египетских обычаев, которым она подчинялась не первый и не второй год.
Царица едва ли не разгневалась, услышав такой ответ.
- И это говоришь ты, когда так долго живешь под защитой матери богов, и когда твое сердце на ее ладони? Смотри, как бы она не покарала тебя за одни твои мысли!
Поликсена промолчала. Ей порою казалось, что все это безумие… или что только нерассуждающее человеческое стадо может жить так: признавая и своих, и чужих богов, и многих богов предков, и единого истинного. Вот к чему привело столкновение стольких народов! И только недомыслие, трусость и леность людей спасают всех от общей войны и от общего безумия! А умнейшие из людей, как Пифагор, как ее брат, как Аристодем… в конце концов приходят к мысли о едином боге, источнике всего добра и зла, - об Ахура-Мазде персов…
Но эти же умнейшие люди не могут не спрашивать себя: если бог един, кто же тогда отвечает на человеческие молитвы, обращенные к богам предков? Кто примет жертву, которую она, Поликсена, принесет Нейт, Афродите или Афине?..
- Я пойду в храм Нейт и попрошу, чтобы богиня наставила меня, - со вздохом сказала эллинка. - И я возьму с собой Никострата!
Царица кивнула.
Взяв ее лицо в ладони, Нитетис нежно поцеловала подругу. А потом ушла: чтобы ее эллинка смогла в одиночестве решить то, что и так было предначертано.
***
Маленький спартанец внимательно смотрел, как его мать простирается ниц перед равнодушным бронзовым идолом чужого народа. Когда Поликсена встала и посмотрела на богиню в короне Севера, она вдруг вздрогнула от испуга: эллинке представилось, что лицо владычицы Саиса на миг переменило выражение. Но нет, это только дрогнуло пламя, горевшее в чашах перед жертвенником.
И когда в главном храме Нейт стали возжигать пламя, будто во славу Ахура-Мазды? Поликсена совсем не помнила, когда это случилось. Или так было всегда?
- Идем домой, малыш, - эллинка со вздохом привлекла к себе Никострата. Он уже твердо шагал собственными ножками, и мать много гуляла с ним. Правда, брать ребенка на улицу она решалась нечасто: хотя в Саисе давно не было никаких волнений.
Однако сад Поликсены был достаточно велик, чтобы даже такой резвый мальчик в нем не соскучился.
Выйдя во храмовый двор, Поликсена кивнула знакомым жрецам. Она успела привязаться к этим строгим и учтивым людям, соблюдающим чистоту тела и души, - во имя чего бы то ни было!
Вдруг решившись, эллинка подошла к одному из жрецов - Ани. Бритоголовый египтянин в узком длинном белом платье-калазирисе и плиссированном белом синдоне*, обернутом вокруг бедер, улыбнулся ей, стоя со сложенными на животе руками.
Но он не заговаривал первым.
- Отец, - Поликсена уже давно обращалась к служителям Нейт так же, как египтяне. - Я сейчас ходила в храм, чтобы получить знак для решения моей судьбы… я в великом затруднении, и не знаю, как поступить.
- Принесла ли ты что-нибудь великой богине? - спросил Ани.
- Нет… Я забыла об этом!
Спохватившись, Поликсена потянула с шеи дорогое трехрядное ожерелье из разноцветного стеклянного бисера.
- Я сейчас вернусь!
- Нет, не возвращайся.
Жрец заступил ей путь и поднял руку: это был совсем не грозный человек, но от всей его фигуры веяло значительностью, какая приобреталась только посредством долгого священного служения.
- Разве нуждается матерь богов, владычица всех вещей, в человеческих подношениях? - произнес египтянин. - Несомненно, Нейт уже явила тебе знак или скоро явит: и ты должна верно истолковать его.
