- Ты совсем не знаешь меня, - глухо сказал он. - Я слишком многое испытал… Я навеки опозорен!
Адмета тряхнула волосами.
- Что ж, позор можно смыть! Он смывается кровью врагов! - заявила девушка.
Ликандр испытал облегчение: дочь Агорея не стала жалеть его. Она была спартанка, и она была еще совсем молода!
- Выйдем во двор, - предложил воин, чувствуя, что они уже привлекают взгляды остальных гостей.
Плечом к плечу они вышли; потом сели рядом на скамью.
Некоторое время молчали, чувствуя неловкость и невольно усилившееся от близости желание. Потом Адмета не глядя попыталась нащупать руку Ликандра, и он взял ее за руку.
Адмета вздохнула, набираясь смелости.
- Я единственная дочь у отца, и уже два года участвую в колесничих гонках. У меня неплохо получается! Ты умеешь править колесницей?
Ликандр, улыбаясь, покачал головой.
- Нет. Но я буду рад посмотреть, как ты это делаешь, Адмета!
Он чувствовал, что еще немного - и отступать будет поздно. Как с Поликсеной.
Адмета встала с лавки.
- Ну так приходи завтра в дом моего отца! - сказала она. - Я покажу тебе, что я умею!
Ликандр рассмеялся: она похвалялась перед ним, как любой спартанский мальчишка. Вдруг он с необыкновенной силой ощутил, что оказался дома; и ощутил в себе могучую жажду жизни…
- Я приду, Адмета, - обещал он.
Спартанка отступила и сделала прощальный жест.
- Хайре!
Она быстро скрылась.
На другой день Ликандр пришел в дом Агорея. Он почти не раздумывал: будто повиновался знаку богов…
Отец Адметы был богат в сравнении с другими спартанцами: обстановка его жилища была так же проста, но Ликандр сразу почувствовал это богатство, по множеству мелочей, незаметных поверхностному взгляду.
Ликандра приветствовали сдержанно, но учтиво. И не успел он сесть, как в комнату вбежала Адмета и со смехом поманила своего избранника наружу.
Когда они вышли за ворота, Ликандр увидел, что конюх уже выкатил колесницу, звпряженную четверкой нисейских коней. Персидских коней: как хорошо Ликандр помнил их!..
Но едва он ощутил горестное изумление, как Адмета подбежала к нему и дернула за плащ. Девчонка уже расшалилась.
- Эй, гляди! Смотри, как я умею! - воскликнула она.
Девушка вскочила в колесницу.
Ликандр не успел опомниться, как она разогнала коней по дороге: испугавшись за нее, воин помчался вдогонку, но, конечно, с конями ему было не тягаться. Он остановился против солнца, приложив руку к глазам: и тут в лицо ему ударил колкий ветер, полный песка, и Адмета прикатила назад.
Хохочущая спартанка спрыгнула с колесницы: щеки ее пылали.
- Ну как, хорошо вышло? Отец очень хвалит меня!
- Превосходно! - сказал ошеломленный воин.
Адмета вдруг смутилась.
- Я сейчас… Поручу лошадей рабу и вернусь, - сказала она. - Ты ведь не откажешься прогуляться со мной?
Ликандр покачал головой.
Спустя небольшое время девушка вышла. На ней был тот же пеплос, что и вчера… нет, другой, ослепительно белый, и с серебряным поясом: но такого же покроя.
- Идем! - сказала спартанка.
Они гуляли долго и долго разговаривали: и Адмета расспрашивала марафонского пленника о множестве подробностей его жизни на чужбине, прежде всего интересных женщинам.
Назад они шли взявшись за руки, и расставаться им не хотелось.
Перед воротами Адмета обняла Ликандра за шею.
- Приходи завтра! - шепотом попросила она, горячо дыша. Ее сильные руки пригибали его ближе.
Ликандр понял, чего хочет девушка: и, откинув назад ее волосы, склонился и поцеловал ее. Когда поцелуй прервался, оба трепетали от желания.
Адмета неожиданно оттолкнула его и убежала не простившись.
Назавтра спартанка пригласила своего избранника за город, в поле. Идти было долго, но обоим это было только в радость: если бы Ликандр не чувствовал, как Адмета, шагавшая рядом с ним, изнемогает от нетерпения и собственной отваги. Он знал, зачем девушка позвала его.
Когда зеленые колосья пшеницы скрыли их, Адмета остановилась и повернулась к нему. Положила руки воину на плечи и подняла большие серые глаза: теперь она робела и заливалась румянцем.
Ликандр нежно коснулся ее смуглой щеки. “Поликсена”, - подумал он.
- Еще не поздно передумать! - сказал он.
- Я никогда не передумаю! - воскликнула оскорбленная спартанка.
И вдруг стала неловко рвать свой пояс: серебряные звенья не поддавались, и Адмета топнула ногой, чуть не плача от злости и стыда.
- Проклятье!..
Ликандр перехватил ее руки и с силой, но нежно отвел их назад. Снова откинул волосы с лица девушки; и, обняв ее, прильнул к губам долгим поцелуем. Адмета ответила, неумело, но с храброй готовностью; и тогда спартанец увлек ее на землю. Колосья сомкнулись над ними.
Ликандр старался быть нежным и призвал на помощь весь свой любовный опыт. Он чувствовал, что сильная девушка извивается в его руках от страсти: но когда он причинил ей неизбежную боль, она с криком вонзила ногти в его плечи. Ногти у Адметы были обломанные, а руки грубые; но Ликандр стерпел. Только так и должно было быть!
Когда оба, изведав всю желанную ими боль и наслаждение, лежали рядом, Адмета произнесла:
- Сейчас мы пойдем к отцу, и я скажу ему, что нашла себе мужа!
