Ликандр улыбнулся и привлек девушку к груди, не глядя на нее.
- Конечно, пойдем! Но давай еще полежим тут вдвоем.
Адмета притихла и прижалась к любовнику. Они долго лежали вдвоем посреди пшеничного поля, не говоря ни слова: обнимая свою нечаянную избранницу, Ликандр гладил ее волосы.
* По спартанским законам, от военной службы мог быть освобожден гражданин, имевший троих и более сыновей. Брак же вменялся спартанцам в обязанность, и мужчины были условиями военной общины дисциплированы намного строже, чем женщины.
* Мальчики и мужчины, получавшие воспитание в агелах (спартанских школах), разделялись на три возрастные категории: от 7 до 18 лет, от 18 до 20 и от 20 до 30 лет. Тридцатилетние считались полноправными гражданами.
========== Глава 73 ==========
Сатрап Ионии сидел у себя за столом в кабинете, обставленном по египетскому образцу: со строгой роскошью, излюбленной господами Та-Кемет. В курильницах-треногах по углам дымились благовония, наполнявшие комнату кипарисовым ароматом; мозаичный пол был натерт воском, а мебель, легкая и простая, была черного дерева с драгоценными вставками. Не хватало только изображений богов в стенных нишах или на столиках - в комнате не было ни одного, египетского, греческого или вавилонского. Только горел огонь в чаше на рифленом порфировом постаменте у двери.
Филомен читал письмо, полученное из Навкратиса: раскрошив желтую восковую печать, он сидел, закинув ногу на ногу и развернув папирус на своих просторных алых шароварах. Улыбка не сходила с губ коринфянина. Но тут скрипнула дверь; Филомен вздрогнул и поднял голову.
Тугой свиток в его руках свернулся обратно, и хозяин пристально посмотрел на вошедшего.
Молодой раб в одном коротком хитоне приблизился, опустив глаза.
- Господин, госпожа просит дозволения войти к тебе.
Филомен вздохнул, поморщившись. Он до сих пор предпочитал, чтобы жена, желая видеть, шла прямо к нему, без всякого посредства; но так вела бы себя эллинка, а не азиатка!
“Чем больше людей подпадает под твою власть, тем более ты должен заботиться, как занимать их”, - неожиданно подумал бывший пифагореец.
Он кивнул юноше-рабу.
- Пусть войдет, Эвмей.
Раб поклонился и направился к двери; поворачиваясь, миловидный Эвмей взглянул на своего господина из-под длинных ресниц скользящим взглядом, который можно было истолковать как угодно. Но Филомен превосходно понимал, как следует толковать подобные намеки: усмехнувшись, он поторопил юного слугу жестом.
Неужели кто-то запомнил его с Тимеем и пустил слух, что сатрапу нравятся светлокудрые юноши?
Но никто из этих лизоблюдов не понимал, что значит диас, - с того дня, как Тимей уплыл в свою Элиду, Филомен знал, что высокая любовь-дружба его юности никогда больше не повторится: и не желал никаких дешевых подделок. Тем более, став женатым человеком!
Задумавшись, эллин не заметил, что жена уже стоит перед ним. Когда он поднял глаза и улыбнулся, Артазостра поклонилась.
Филомен просил жену не делать этого - хотя знал, что персы, кланяясь тем, кто стоит выше них, ощущают себя значительнее: особенность, которую очень трудно было постичь большинству греков.
- Можно мне сесть, Филомен? - спросила персиянка.
Ее греческий был уже хорош; хотя акцент оставался, по-видимому, неистребим.
- Разумеется, - вежливо ответил супруг.
Артазостра опустилась на кушетку на изогнутых ножках рядом со столом; расправила свое платье, великолепным полотном раскинувшееся по ложу. При этом родственница персидского царя словно ненароком скользнула взглядом по кабинету: точно пытаясь оценить, что тут изменилось за время ее отсутствия, и проникнуть в мысли мужа.
- Тебе пришли новые письма? - спросила жена.
Сегодня она была без головного покрывала, как любил Филомен, и угольно-черные волосы были заплетены в косу. Взгляд эллина остановился на ее округлившемся животе, и он улыбнулся.
- Да, - мягко сказал Филомен. - Я получил деловые письма из Навкратиса.
- Деловые… и другие? От твоей сестры? - быстро спросила Артазостра.
- Да, - ответил Филомен: резче, чем намеревался. Он знал, что жена ревнует его к его собственной сестре: и, почти не зная Поликсены, ревнует тем сильнее и болезненнее.
Но персиянка не выказала никакого недовольства своему супругу и господину: она немного посидела, опустив глаза, слегка удлиненные краской на египетский манер, а потом спросила:
- И что Поликсена пишет тебе?
- Недавно она родила дочь, - сказал Филомен.
Азиатка тихо и как-то торжествующе рассмеялась.
- Она, конечно, рада?
Филомен не стал поощрять жену к дальнейшему разговору о Поликсене; он встал из кресла и, подойдя к сидящей Артазостре, обнял ее за плечи.
Артазостра сразу улыбнулась.
- Как ты себя чувствуешь? Ты здорова? - ласково спросил супруг.
- Величайший из богов милостив ко мне, - ответила персиянка.
Филомен поцеловал ее в гладкий оливково-смуглый лоб, погладил по волосам.
- Пойдем в большой зал. Там посидим и поговорим: можем во что-нибудь сыграть, - предложил эллин.
Артазостра качнула головой.
- Нет, муж мой. Я хочу просто посидеть с тобой.
