- Этот милетец долго жил под властью твоего брата, а сейчас опять вернулся к нему!
Нитетис качнула головой.
- Я, конечно же, не просила его остаться и не приказывала… такому большому мастеру место только среди ваших!
Поликсена не вытерпела и воскликнула:
- А как зовут его? Я непременно хотела бы встретиться с ним!
- Когда будешь в Милете? - усмехнулась царица. - Этого мастера зовут Менекрат, и ему нет еще и тридцати лет… возможно, он успел прославиться и в Ионии! Спроси о нем, когда окажешься там!
Поликсена смотрела на царственную египтянку с состраданием, поняв, какие чувства сейчас обуревают ее.
- Потому ты и подарила мне эту Нейт, ей нельзя задерживаться в Египте, как и ее создателю!
К горлу эллинки подступил комок.
- Если я уеду, царица, то уже не вернусь сюда!
Нитетис печально улыбнулась: но в удлиненных глазах промелькнуло лукавство.
- Никто не знает, что будет! - повторила Априева дочь ее собственные слова. - Не зарекайся, филэ!
Перед тем, как навсегда покинуть Саис, Поликсена посетила храм великой богини вместе с мужем и маленькой дочерью. Сына Ликандра они не взяли. Смышленый мальчик теперь непременно запомнил бы богиню - и, хотя спартанский ребенок был молчалив, он был очень упорен и не отстал бы от матери, не добившись объяснений, кто такая эта бронзовая женщина в египетском платье и царской короне, которой Поликсена поклонилась. А таким маленьким детям нельзя рассказывать о чужих богах - только о своих!
Поликсена вдруг ужаснулась мысли, что брат стал зороастрийцем: хотя это была самая разумная, справедливая и всеохватная вера из всех, с которыми она и Филомен знакомились, нащупывая свой путь. Аристодем был довольно равнодушен к богам, хотя и побаивался Нейт и судьбы; но философам такое отношение было позволительно. Однако воин и могучий деятель, - творец и разрушитель, каким, несомненно, станет Никострат, - не мог быть равнодушен к богам: он должен был быть божественно страстным человеком! Так же, как и художник!
Стараясь не загадывать далеко вперед, Поликсена попросила у жреца Ани благословения матери богов для своей дочери.
Жрец не отказал эллинке. Взяв девочку на руки, он унес ее вглубь необозримого храма, куда допускались только служители Нейт и те, кто был избран ею.
Через какое-то время египтянин вернулся, неся ребенка обратно: и взволнованной, полной благоговения Поликсене показалось, что от светлых волос маленькой дочери исходит сияние. Ани не взял с Поликсены никакой платы за милость Нейт - но и не сказал, какие обряды совершались, какие слова говорились над ее ребенком; а Поликсена не посмела спросить.
Так когда-то жрецы вынесли Уджагорресенту маленькую Нитетис…
Теперь Поликсене можно было не опасаться царского казначея: она покидала страну, в которой прошла ее юность, и возлюбленную подругу, разделившую с ней годы юности. Нитетис оставалась одна.
***
Вытяжка акации и в самом деле помогла Меланиппе, к облегчению всей ее семьи: больше жена Аристона не беременела. Не было больше никаких препятствий к тому, чтобы Аристон продал свой дом и перебрался в цветущую Ионию вместе с братом, как они и условились. Но неожиданно Аристон отказался.
- Я вернусь в Афины! - заявил старший сын Пифона.
Он никогда не отличался большой любовью к родному городу, так же, как и чувством долга: и Аристодем был изумлен сверх меры.
- И что ты будешь делать в Афинах? - воскликнул молодой философ.
Аристон пожал плечами.
- Не знаю. Но я буду там! Может, пожертвую свои деньги навкрарии, и мы построим еще кораблей, - рассмеялся он.
- Если ты вернешься в Афины, тебя заставят это сделать, - заметил Аристодем. - У нас нельзя выделяться богатством безвозбранно!
И он вдруг почувствовал, как щеки жжет стыд под взглядом старшего брата - который всегда жил в свое удовольствие: но теперь решил поступить как должно. Аристодем же, с юности мучившийся вопросами всеобщего блага, примеру Аристона не последовал. И более того - собирался в скором времени примкнуть к самому большому изменнику из них всех!
- Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Аристон, - сказал философ. - Мы оба мужчины! И мы оба знаем, почему поступаем каждый по-своему!
Это была не совсем правда: Аристодем все еще не до конца понимал, почему же решил примкнуть к Филомену. Но больше он ничего не прибавил: и Аристон кивнул, понимая, что слова излишни.
- Попутного ветра тебе, - пожелал старший брат, невесело усмехнувшись.
- И тебе, - сказал Аристодем.
Они расстались без объятий. И Аристодем сознавал, что теперь отрезан от всей своей семьи и от своего города больше, чем Поликсена от царицы Нитетис. Афиняне не простят ему никогда…
Вернувшись домой к жене, Аристодем с убитым видом рассказал о решении брата. Но Поликсена нашла неожиданные слова ободрения.
- Я с самого начала не верила, что твой брат уедет с нами, - сказала она. - Филомен мой единственный брат… и твой лучший друг и пифагореец, он тебе по-прежнему ближе всех, кого мы принимали в нашем доме в Навкратисе! А что Аристон стал бы делать в Ионии? Может, он и остался бы, ради тебя… но это кончилось бы плохо.
Аристодем усмехнулся.
