Поликсена наконец очнулась и попыталась что-то сказать.
И у нее получилось:
- Ты говоришь, статуя спартанца? Брат пытался поставить ее в зале?..
Она взглянула на госпожу.
- А ты знаешь имя скульптора?
Артазостра поняла, что скрывать смысла нет: все равно эллинка дознается - или будет считать, что поняла верно! Потом Артазостра поймет, что с этим делать!
- Скульптор - Гермодор из Афин, как твой муж, - сказала хозяйка.
Поликсена со стоном закрыла лицо руками.
Артазостра жадно смотрела на нее… персиянка испытывала и жгучее любопытство, и жалость от догадки, и удовлетворение. Но когда эллинка опять взглянула на госпожу, жалость возобладала. Поликсена была мертвенно бледна: как женщина, узнавшая о смерти возлюбленного.
- Я пойду. Прошу простить меня, - Поликсена стала подниматься, и хозяйка быстро встала следом.
- Ты дойдешь одна?..
- Я не буду одна. Со мной мои женщины. Где Кама?
Поликсена огляделась, как слепая. Артазостра хлопнула в ладоши, и Кама явилась. Артазостра быстро прошептала служанке что-то, кивнув на эллинку, и Кама поклонилась.
Приблизившись к сестре Филомена, персиянка осторожно, но твердо взяла ее под руку и повела к двери. Поликсена не противилась.
Когда они скрылись, Артазостра села опять. Она еще долго сидела в раздумье, кусая прядь своих волос, глядя перед собой так же невидяще, как Поликсена.
- Я должна все узнать! - прошептала она.
И только когда из детской позвал проснувшийся сын, персиянка очнулась от размышлений.
Поликсена не помнила, как вернулась в свою спальню. Она была в таком потрясении, какого не испытывала, даже услышав об участи Ликандра от брата Аристодема. Даже услышав, что брат переметнулся к персам!
Она не знала, что думать о Филомене теперь… за похищением статуи Ликандра могли скрываться такие страшные вещи, рядом с которыми даже этот поступок показался бы безобидным!
Поликсена потребовала вина. Она была намерена сегодня же встретиться с братом, чем бы это ни грозило!
Она послала своего воина в трапезную.
Филомен не отказался встретиться с сестрой: и, ввиду позднего часа, пришел к ней сам. Аристодем еще не возвращался.
- Что случилось, милая сестра? - спросил сатрап Ионии, входя в ее спальню.
Поликсена, одиноко сидевшая на супружеской кровати, подняла заплаканные глаза.
- Это ты похитил Ликандра и продал в рабство? - глухим голосом спросила она.
Филомен застыл на месте.
- Что ты сказала?..
Поликсена сжала кулаки.
- Я знаю о статуе!..
И она разразилась рыданиями.
Филомен несколько мгновений не отвечал и не двигался с места - а потом подошел к Поликсене и опустился перед нею на колени. Взял ее руки в свои. Поликсена застыла: но не попыталась вырваться.
- Я устроил похищение статуи, - тихо, убедительно сказал брат. - Ради спасения самой статуи и всех Афин от кровопролития! Я связан со многими людьми! Но Ликандра я не похищал.
Поликсена смотрела на него не дыша. Ей так хотелось поверить!
- Это правда?..
Филомен кивнул и поднес к губам ее ладони. Поцеловал ее руку, потом опять поднял глаза на сестру.
- Правда, моя дорогая.
Поликсена глубоко вздохнула.
Филомен встал.
- Тебе с Аристодемом нужно будет остаться у меня на какое-то время. Для благоустройства и покупки усадьбы нужно время! Ты согласна?
Поликсена кивнула.
Когда Аристодем вернулся, Поликсена передала мужу, что узнала этим вечером. И афинянин даже не выказал удивления.
- Я давно догадывался, - сказал он.
Но тоже согласился остаться у Филомена, пока это необходимо.
========== Глава 79 ==========
Филомен показал гостям статую - сестра требовала этого, хотя Аристодем хотел видеть ее куда меньше Поликсены. Но Поликсена чувствовала свое право получить награду за сердечные муки… хотя бы такую. Ей хотелось увериться, что ее спартанец погиб не зря!
Хозяин дворца держал последнюю и самую великую работу Гермодора в одной из кладовых, полупустой и захламленной. Только сам Филомен и немногие помощники знали дорогу туда: и могли оценить значение этого приобретения.
Коринфянин проводил сестру и ее мужа в кладовую, взяв с собой одного только светловолосого юношу-раба: которому, по-видимому, доверял более других или держал при себе для особых поручений. Этот юный иониец нес факел: даже днем в таком дворце путь приходилось освещать.
Они спустились на первый ярус, и долго шли вчетвером запутанной дорогой: у Поликсены замирало сердце, и великолепие дворца более не радовало ее. Царевна увидела в нем многое другое, помимо красоты. Факел ионийца то и дело выхватывал из полумрака уродливые фрески на стенах - сцены из мифов, сделанные каким-то бесталанным художником по приказу тирана, предшественника Филомена…. Брат до сих пор не уничтожил эти картины. А может, не желал.
Наконец они сделали последний поворот, и, пройдя немного, уперлись в дверь, почти сливавшуюся с выщербленной стеной.
- Мы пришли, - сатрап обернулся к гостям с улыбкой, в которой Поликсена почувствовала напряженность. - Я редко хожу этой дорогой, а жаль! Подобные творения рождаются раз в несколько столетий!
