Он вышел без всяких возражений. Но Поликсена не смогла долго пробыть в супружеской спальне, даже рядом с детьми. Царевна вернулась в зал и, спустившись по ступенькам, которые вели на террасу, вышла на воздух. Поликсена долго приходила в себя, блуждая взором по плотным темным кронам тисов и кедров внизу.
Наконец она смогла улыбнуться.
- Стоило ли… стоило ли? - сказала царевна вслух.
Голос ее сорвался, став чужим. Она сама не знала, что подразумевала.
***
Позже этим днем Аристодем взял с собою жену - посмотреть дом, который предлагал им Филомен. Поликсене пришлось поехать в носилках: здесь было слишком много персов… да и положение царевны обязывало.
Поликсена почти не видела города из-за розовых занавесок, за которыми все казалось розовым, как в детском сне. Но и то, что оказалось доступно ее взору, было прекрасно. Дикие цветы в Ионии уже распускались, и зелень была необыкновенно изобильна; многие глинобитные и кирпичные дома, прятавшиеся среди садов, были ярко раскрашены. И самым завлекательным оказалось, пожалуй, то, что никогда нельзя было угадать - кто прячется за этими стенами: грек или азиат, свой или чужой?.. И кого и почему называть своим?..
- Вот наш дом, - сказал афинянин жене немного погодя после того, как она покинула носилки.
Взяв Поликсену под руку, он повел ее по дорожке между жасминовых кустов.
- Ты уже согласился купить его? - спросила жена, вглядываясь в белое строение за деревьями.
Аристодем приостановился.
- Разве тебе не нравится?
Дом был крыт черепицей, спланирован по-гречески - строго и без излишеств, и оказался одноэтажным, в отличие от египетских особняков. Однако, несомненно, был просторным.
- Там есть водосток и осталась от хозяев почти вся мебель, - сказал Аристодем. - Нам немного нужно купить, и совсем ничего не придется переделывать!
Поликсена кивнула, и они пошли вперед.
Осмотр дома занял немного времени - Аристодем отвечал на короткие деловитые вопросы жены и провожал ее, куда она хотела. Поликсена казалась озабоченной и совсем не радостной. Аристодем не спрашивал, почему: и был рад, что жена согласна с его выбором.
Когда они снова вышли в сад, Поликсена остановила мужа.
- Хозяева этого дома были убиты, - сухо и серьезно сказала она. - Разве ты сам не чувствуешь?
Сын Пифона долго смотрел на нее, и наконец сказал:
- Пожалуй, чувствую. И что же?
Поликсена мотнула головой и подняла руку, отгораживаясь от дальнейших вопросов.
- Ничего.
Она быстро прошла вперед и села в носилки, не дожидаясь мужа.
Вечером Филомен позвал на ужин их обоих: сказав, что у него будут замечательные люди, которые мечтают познакомиться с его сестрой и ближайшим другом. Аристодем принял приглашение: а Поликсена опять отказалась. Она успела условиться на этот вечер о встрече с Артазострой.
- Такие знакомства легко расстроить, но очень трудно возобновить, - сказала коринфянка разочарованному и уязвленному супругу. - Ведь это Азия!
Аристодем кивнул и поцеловал ее.
- Только будь осторожна.
Поликсена опять пришла к хозяйке с дочерью: уже рассчитав время, когда младший сын персиянки будет спать. Сегодня Артазостра занималась с Дарионом, таким же черноволосым и темноглазым, как брат. Но мальчик им не мешал.
Артазостра встретила родственницу и более приветливо, чем в первый раз, и более настороженно.
- Сегодня все хорошо? - спросила хозяйка.
- Да, - кивнула эллинка.
В груди закололо от болезненных воспоминаний; но царевна не подала виду. Именно так живут все правители, разве она не знала этого?
Когда они сели рядом и Поликсена взяла с блюда печенье, она заговорила первой: отвечая на вопросы, которых, возможно, хозяйка никогда не задала бы. Но такое женское любопытство обязательно нужно было удовлетворить!
- Этот воин, этот спартанец… был моим первым мужем, его звали Ликандр. Он отец моего сына, и служил в Египте наемником.
Поликсена прервалась, кроша печенье на поднос.
- Уже пять лет, как Ликандр ушел на войну с Сирией и пропал без вести. А недавно я узнала, что мой муж попал в плен. По-видимому, в рабстве с него и сделали эту статую! Надеюсь, что он умер!
Женщины долго молчали. Потом Артазостра сказала:
- Теперь я понимаю.
И улыбнулась. Как и Нитетис, эта госпожа не могла допустить, чтобы что-нибудь в ее владениях оставалось для нее тайной!
- Мне очень жаль, - сказала персиянка, коснувшись руки гостьи.
Поликсена кивнула, закусив губу. На ее ресницах повисли слезы, и эллинка утерла щеку.
- Это было давно… но я никогда не забуду и не хочу забывать.
Хозяйка и гостья помолчали. А потом Поликсена произнесла:
- Я давно хотела спросить тебя… есть ли у моего брата гарем?
Сам Филомен никогда не упоминал о других женщинах, кроме супруги. Но если брат стал восточным правителем - да и просто правителем…
Персиянка подняла черные полумесяцы бровей.
- Гарем?
Она усмехнулась.
- Вы, кажется, так не говорите?
Поликсена нетерпеливо вздохнула.
- Есть ли у Филомена другие женщины, кроме тебя?
Артазостра окаменела, глядя на нее, - только глаза засверкали, как у индийского идола.
