- Царица Поликсена? Вас прислала царица? - переспросил он молодого приветливого матроса из тех, которые помогали им с разгрузкой. - Почему не сам сатрап?
Матрос остановился, держа на плече мешок с зерном. Он перестал улыбаться, посмотрев Калликсену в глаза.
- Наш сатрап, царевич Филомен, погиб еще зимой. Он пал в бою с разбойниками, которые явились из Эолии. Теперь нами правит его сестра Поликсена.
Иониец улыбнулся, откинув волосы со лба.
- Мы зовем ее своей царицей.
- Женщина? Поликсена?.. - прошептал Калликсен, пытаясь осознать услышанное. - А как же муж Поликсены? - вскричал он, пораженный внезапным ужасом, точно его ударили ножом под лопатку.
- Он тоже погиб, - ответил иониец, который теперь всматривался в гостя с подозрением. - А кто ты такой, что пристаешь ко мне с расспросами?
Калликсен закрыл лицо руками. Мешок с затхлым зерном из трюма свалился с его плеча, а он даже не почувствовал.
- Я брат Аристодема, мужа вашей царицы, - едва слышно ответил молодой афинянин. Он боялся осмыслить - что на самом деле означают эти вести о воцарении Поликсены и кто поддерживает вдову его брата…
Отняв ладони от лица, Калликсен посмотрел на ошарашенного ионийца.
- Ты можешь дать знать своей госпоже, что здесь Калликсен, брат Аристодема? Так и скажите ей!
- Хорошо, - с запинкой ответил матрос. Как видно, он и сам увидел сходство молодого белокурого афинянина с покойным мужем Поликсены. - Я передам царице, что ты здесь, но не знаю, примет ли она тебя! - воскликнул иониец, на всякий случай отступая от гостя.
Калликсен невесело рассмеялся.
- Думаю, что примет.
Он посмотрел, как иониец убежал, скрывшись в толпе других рабочих и матросов, суетящихся в порту; а потом низко опустил голову. К горлу Калликсена подступили слезы, а глаза застил гнев… Царица Ионии! Нетрудно догадаться, перед кем Поликсена преклонилась, чтобы добиться такой высокой власти! А может, она сама…
- Нет, невозможно, - прошептал молодой афинянин, потряся головой.
Он, конечно, знал о коварстве женщин: но в такую низость со стороны жены своего брата поверить не мог. Пусть даже Поликсена из Коринфа царской крови - и, как видно, всю жизнь дожидалась своего часа!
Калликсен не сознавал, сколько времени простоял на одном месте, не чувствуя ни горячего песка под ногами, ни солнца, палившего голую спину. Он очнулся, когда его громко позвали по имени.
Давешний иониец стоял рядом с ним, радостно улыбаясь: как видно, гордый выполненным поручением. А за спиной этого матроса сдерживали коней несколько всадников - тоже все ионийцы, хотя не все были черными. Тот, что во главе отряда, был рыжий и веснушчатый, и, по-видимому, недюжинной силы.
- Эй, юноша! - сказал этот иониец Калликсену. Он и обратился к афинянину вначале. - Поезжай с нами, царица прислала нас за тобой!
- Я не…
Калликсен осекся: рядом с этими воинами он и вправду выглядел мальчиком. А отказаться он, конечно, права не имел: что бы ни думал о теперешней царице Ионии и ее посланниках.
- Эта лошадь для тебя, - начальник отряда похлопал по боку кобылку, которую один из воинов царицы вел в поводу. - Умеешь ездить верхом?
- Да, - зло буркнул Калликсен. Он покраснел, подумав, что ведет себя как в пятнадцать лет, когда впервые предстал перед этой коринфянкой. А, да теперь все равно!..
- Скажите нашему полемарху, что я уехал во дворец, - попросил Калликсен, когда взобрался на коня. - И пусть подберут мой ячмень!
- Конечно, все будет сделано, - невозмутимо ответил рыжий иониец, к которому брат Аристодема уже начал чувствовать ненависть. Иониец прищелкнул языком, понукая своего коня; и всадники тронули лошадей.
Калликсен после многих недель плавания сидел на лошади неловко - он и ходил по суше неловко, враскачку; но молодой афинянин был слишком горд, чтобы попросить своих охранников придержать коней. Впрочем, рыжий начальник отряда и сам был внимателен к нему, заметив, как Калликсен держится верхом.
Они въехали на холм - и еще до того, как перед ними открылись ворота царского сада, молодой моряк увидел, в каком дворце живет и царствует Поликсена.
- Ничего себе! - вырвалось у него совершенно по-детски.
Начальник отряда снисходительно усмехнулся, покосившись на гостя.
- Погоди - вот полюбуешься на дворец поближе. Его выстроил брат нашей госпожи… и сравнения нет с тем, что тут было прежде!
Калликсен насупился и замолчал. Он вдруг осознал, что почти совсем гол, кроме набедренной повязки и сандалий: даже не вспомнил о том, чтобы привести себя в порядок, когда воины позвали его с собой. Как станет эта женщина смотреть на него!..
А когда им открыли ворота, афинянин ощутил себя несказанно униженным. Ворота охраняли персы в вороненых панцирях, изузоренных золотом, в дорогих штанах и подкованных остроносых сапогах, - и эти люди, хотя и не выказали удивления при виде такого гостя, посмотрели на него точно на попрошайку, которого почему-то удостоил вниманием государь.
Калликсен проехал, ощутив невольную благодарность к ионийцам, которые прикрывали его от взглядов азиатов.
