Поликсена рассмеялась; но это сейчас нисколько не показалось гостю обидным. Он только жадно смотрел на ее красный рот.
- Опись ваших товаров мне уже предоставили, - сказала Поликсена. - И говорить о них я буду с твоим полемархом. Хорошо, что вы привезли коринфскую бронзу… хотя ничего такого, без чего мы не могли бы обойтись, - заметила царица вполголоса, словно бы обращаясь к самой себе.
Она посмотрела в голубые глаза моряка.
- Ты же находишься у меня как гость. И тебе, кажется, время отдохнуть.
Калликсен поспешно кивнул и встал, радуясь, что в зале полумрак. Хотя эта женщина, наверное, догадывалась: с ее опытом…
- Можно мне пойти спать, госпожа? - спросил он.
Поликсена молча кивнула, слегка улыбаясь. Она жестом подозвала к себе стражника-перса, который стоял в стороне, почти слившись с тенями; и приказала ему что-то на персидском. Тот молча поклонился. Видно было, что этот азиат горд своей службой и дорожит ею.
- Видарна проводит тебя в гостевую комнату, - сказала царица афинянину.
Калликсен поклонился. Пока он смотрел на перса и слушал, как Поликсена объясняется со своим стражником, его возбуждение почти прошло; и неловкость тоже. Но теперь явилась неловкость другого рода. Гостю захотелось поскорее остаться одному.
Он обрадовался, что его не пригласили снова мыться, - прикосновения других людей, здешних слуг, сейчас были бы нестерпимы. Но оказаться в настоящей постели было блаженством.
Некоторое время, лежа и глядя в высокий расписной потолок, Калликсен вспоминал свою жену и думал о будущем ребенке. Потом вспомнил мать - Каллирою с Коса, подарившую ему и братьям золотые волосы: мать, всегда с такой надеждой смотревшую на младшего сына. Калликсен улыбался, думая о доме и любимых людях.
Потом он вспомнил Аристодема и шепотом пообещал принести за него жертву Аиду. Но печаль, которую принесли мысли о брате, не захватила Калликсена… этот философ на самом деле никогда не был близок своим братьям.
Когда Калликсен заснул, он увидел молодую вдову Аристодема - царицу Ионии. Она этим вечером совсем не походила на вдову.
На другой день гость проснулся поздно, но чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Светловолосый, как он сам, раб-иониец сказал, что царица сейчас занята - а пока Калликсен может погулять по дворцу и выйти в сад.
Умывшись и поев с помощью приставленного к нему слуги, Калликсен, в сопровождении этого самого раба, бродил по дворцу и саду несколько часов… он безмолвно восхищался всем, и даже присутствие персов уже почти не коробило молодого моряка. Персы умели нести свою службу почти незаметно. Иногда Калликсен спрашивал раба о том, что попадалось ему на глаза: и иониец отвечал, почтительно и толково, хотя не вдаваясь в подробности.
Потом молодой афинянин вкусно пообедал и поспал днем; он спросил, можно ли ему прогуляться по городу, - и, к своему удивлению, получил согласие.
К нему только приставили двоих воинов-ионийцев. Но Калликсен уже почти не чувствовал себя пленником.
Он побродил по Милету и восхитился его садами и статуями. Калликсен заметил своеобразие ионийской скульптуры и спросил себя: а не заслуга ли это покойного Филомена?
Можно будет спросить у его сестры…
Царица вышла к Калликсену только вечером. Она опять приняла его в зале с фонтаном, одетая в этот раз в белое с алым. Поликсена улыбалась.
- Понравился ли тебе мой город? - спросила госпожа дворца, которую уже уведомили о его прогулке.
Калликсен ее не разочаровал.
- Понравился, - сказал он. - Мне все понравилось!
Он вздохнул и оглядел зал, в котором они стояли.
- Такой зал с выходом на террасу - персидское новшество, - объяснила царица. Ее, как видно, радовало, что афинянин чувствует себя значительно свободнее.
- Не правда ли, террасы создают ощущение простора? - спросила Поликсена. - Дворцы в Персии выглядят закрытыми, хотя азиаты очень любят озеленять их… а мы, пользуясь их достижениями, можем строить так, как не мыслили до сих пор.
Калликсен кивнул, соглашаясь.
- Да, - сказал он. - И статуи… в Милете они очень необычные.
Царица неожиданно помрачнела.
- Лучший в Ионии скульптор был моим другом, - сказала она. - Я любила его, и о нем говорили и в Египте, и в Персии! А теперь он отправился в Сузы, ко двору Атоссы, и пропал там бесследно!
- Вот как? - спросил Калликсен.
Царица села на кушетку, и он, сам того не заметив, опустился рядом.
- Ты искала его? - спросил молодой моряк.
Поликсена кивнула. Она протянула руку… и афинянин, чуть дыша, взял царицу за руку, ощутив ее жар и холодок ее браслетов: многих серебряных колец.
- Я сделала все, чтобы найти этого художника… но, по-видимому, Менекрат из Милета убит или пленен завистниками. А искать в Персии человека, которого спрятали, - все равно что песчинку в пустыне!
Поликсена быстро сделала глоток вина. Калликсен выпил тоже, глядя, как дрогнуло ее горло… он сам не знал, что с ним творилось: неужели хозяйка все-таки что-то подмешала в его питье? Коринфянка теперь смотрела прямо на него: и гостю показалось, что она не плачет, а усмехается.
- Что это? - спросил молодой моряк, вдруг увидев шрам у Поликсены повыше локтя. - Откуда?
