- Уже недалеко, дальше пойдешь пешком.
Перс говорил спокойно и словно бы сочувственно. Эллин стиснул зубы от унижения: он опустил голову, поклявшись себе больше ни о чем не спрашивать и не просить у этих разбойников.
Персы же, посчитав, что разговор окончен, связали его снова: руки Менекрату стянули спереди, и конец веревки схватил тот всадник, который вез его. Остальные, тоже вскочив на коней, окружили пленника, и все тронулись дальше.
Поехали не спеша - должно быть, опасаться было более нечего. Менекрат, который вначале прихрамывал, вскоре пошел бодрее: он начал присматриваться к окрестностям, видневшимся все отчетливее, и ощутил даже какую-то надежду. Всадники, которых было четверо, закрывали ему обзор: но все же Менекрат понял, что они и вправду поднимаются куда-то в горы, поросшие карликовыми соснами и кипарисами. Воздух вокруг, хотя и холодил, был целительным. Однажды они пересекли поток, который эллину пришлось перейти, замочив ноги по колено; но он почти обрадовался этому купанию.
Совсем скоро впереди и вправду показался большой дом - из кирпича, как и следовало ожидать: кладка была покрыта синей и желтой глазурью. Дом с одной стороны окружал яблоневый сад, а с другой виноградник.
Пленника подвели к высоким воротам. Один из его похитителей постучал; и ему почти тотчас открыли.
Менекрат почти не слушал, о чем персы говорят между собой: он жадно осматривался, пока была возможность. Уже почти совсем рассвело!
А потом его втолкнули в ворота, и те захлопнулись.
Менекрат увидел просторный двор, с правой стороны которого были какие-то глинобитные постройки. Там же, к своему изумлению, он увидел женщину - персиянку в платке, в некрашеном платье, которая, присев, доила белую козу!
Эллин увидел, что встало солнце: и женщина с козой тоже посмотрела на солнце. Обернувшись к пленнику, эта служанка или рабыня улыбнулась, показав ровный ряд зубов: и Менекрата обдало ужасом от ее улыбки. Персиянка прекрасно поняла, кто он такой, - и улыбнулась, потому что была довольна поимкой художника!..
Ждать сочувствия и помощи здесь было не от кого.
Но тут Менекрату развязали руки: он почти забыл о них, и с наслаждением принялся разминать распухшие кисти. Как эти разбойники обращались с его руками - разве не знали, как скульптор должен беречь их?
Или, может, его искусство больше никому не понадобится? Но тогда зачем столько хлопот с ним?..
Менекрат опять почувствовал, как он устал. Эллин провел руками по бокам, почти ни на что не надеясь: как и следовало ожидать, его нож забрали.
И все его имущество, - и инструменты, и деньги, и одежду, - тоже отняли!..
Поискав, куда сесть, художник увидел груду кирпичей около амбаров; подошел и опустился на нее, чувствуя себя безмерно несчастным. Казалось, на него никто больше не обращает внимания. Но Менекрат видел, что ворота поместья уже заперты: и какие-то вооруженные люди расположились с другой стороны двора.
Он закрыл лицо руками, сквозь зубы посылая всем персам проклятия. И вдруг ощутил, как его дернули за плащ.
Эллин быстро выпрямился: он изумленно воззрился на служанку, про которую совсем забыл. Персиянка, доившая козу, склонившись к Менекрату, протягивала ему глиняную кружку с парным молоком!..
Она что-то сказала, улыбнувшись; эллин ничего не понял, но благодарно улыбнулся и кивнул в ответ. Он и вправду умирал от голода и жажды.
Ему дали еще и сухую пшеничную лепешку. Когда Менекрат принялся жевать ее, запивая горячим козьим молоком, он подумал, что в жизни не ел ничего вкуснее.
Но ему не дали долго наслаждаться этими остатками свободы. Допив свое молоко, эллин прикрыл глаза, отдыхая; и открыл их, неожиданно ощутив чье-то угрожающее присутствие.
Кто-то навис над ним, заслонив от него солнце. Менекрат поднял глаза и обмер. Кружка чуть не выскользнула у художника из рук.
Перед ним стоял вельможа из тех, которые могли служить только самому царю, - рослый и красивый перс в златотканой рубашке с вертикальной пурпурной полосой и алом плаще, сколотом огромным желтым топазом; на ногах у него были шафранные шаровары с ромбическим орнаментом, а руки украшали золотые крученые браслеты. На голове была золотая шапочка с плоским верхом, полностью скрывавшая волосы… если они оставались. Хотя Менекрат сразу подумал, что этот человек лыс.
Но не это изумило его больше всего: а то, что у неизвестного вельможи отсутствовала борода!
Но прежде, чем иониец успел все это осмыслить, перс отрывисто приказал ему по-гречески:
- Встать.
Скульптор поднялся, растерянно держа свою кружку. Почему-то Менекрату вдруг жизненно важно показалось сохранить ее: единственное, что он успел приобрести в плену.
- Больше ты никогда не будешь сидеть передо мной, - продолжил властительный перс, хорошо говоривший по-гречески. И эллин услышал, что голос этого человека высоковат для мужчины, почти женский. Перед ним был царский евнух!..
Не тот ли, от которого они с Тураи пытались бежать?
- Зачем меня сюда привезли? - спросил скульптор, как можно спокойнее.
Евнух усмехнулся.
- Тебе скоро расскажут. А теперь следуй за мной.
