- Это я получила, когда упражнялась с мечом, - ответила царица.
Она усмехнулась, видя изумление на его лице. Калликсен погладил ее руку: полузаживший шрам казался еще глаже ровной смуглой кожи… и если темные глаза Поликсены представились ему бездной человеческих скорбей, как море, ее гордая усмешка вдруг стала для молодого афинянина предвосхищением высшего блаженства. Какие тайны еще она скрывала?..
Не в силах бороться с собой долее, он придвинулся к Поликсене вплотную; и поцеловал госпожу дворца.
Поцелуй был соленым и свежим, но тотчас с огромной силой пробудил в нем дремавшее желание. Калликсен прижал царицу к себе, пьянея от ощущения ее горячего крепкого тела и восточных ароматов; Поликсена и не подумала сопротивляться, обнимая его и сжимая сильными руками.
Ее тяжелые волосы были сегодня частью заплетены в косы и подобраны на затылке, но быстро рассыпались, когда Калликсен выдернул золотые шпильки. Он уложил хозяйку дворца на кушетку… слишком короткую и тесную для того, что гость намеревался совершить; но это неудобство, как и неслыханный его поступок, довели его возбуждение и наслаждение до крайности.
Калликсен почти не ласкал ее - но царица насладилась не меньше него, когда он овладел ею, только от ощущения его тесных объятий и запаха; оттого, что принадлежала ему.
Потом он лежал, ни о чем не думая, уткнувшись головой ей между тяжелых грудей… царица первая оттолкнула своего любовника. Пока он приподнялся на ложе, она уже встала и успела привести в порядок свой хитон и алый гиматий.
Калликсен смотрел на нее таким потерянным взглядом, что царица рассмеялась.
- Ну, что скажешь, юный Язон?
Молодой моряк провел рукой по влажному лбу, откинув выгоревшие волосы.
- Ты меня соблазнила, - прошептал он.
- Неправда, - возразила царица.
Она закончила туалет, оставив черные волосы распущенными и перекинув их через плечо; и сделала шаг к нему.
- Ты пожелал меня и первым обнял, а я тебя не оттолкнула. Недостойно валить свою вину на меня… хотя трусливые мужчины в подобных случаях так и поступают!
Калликсен быстро отвел взгляд. Он встал с кушетки и огляделся: никого не заметил.
- Кто видел нас? - шепотом воскликнул молодой афинянин.
Поликсена пожала плечами.
- Мои слуги, может быть… но они будут молчать.
Калликсен быстро подступил к царице, хотел сказать что-то гневное… но вспомнил ее слова - как ведут себя трусливые мужчины. И неожиданно для себя опять обнял вдову брата.
Поликсена прижалась к нему.
- Ты не только смел, но и великодушен, - прошептала она.
А потом вдруг оттолкнула своего любовника и посмотрела белокурому афинянину в глаза.
- Твоя жена ждет ребенка, не так ли?
Калликсен кивнул, удивленный. Он не помнил, чтобы говорил царице о жене: а уж тем более о своем нерожденном первенце!
Коринфянка неожиданно подняла руки и расстегнула висевшее у нее двойное жемчужное ожерелье. А потом вложила драгоценность в руку своему случайному возлюбленному.
- Отдай своей супруге - скажи, что это дарит ей царица Ионии, - потребовала Поликсена.
Афинянин боялся даже оценить, сколько может стоить такое ожерелье. Но он понял, что отвергнуть этот дар нельзя никак. Калликсен низко поклонился.
- Как пожелаешь, госпожа.
Конечно, изголодавшись в своих плаваниях, молодой афинянин, случалось, принимал в объятия других женщин… хотя никогда не блудил так, как большинство моряков. Но то, что случилось сегодня, никак нельзя было назвать блудом. Это был дар… такой же, как жемчуг, оттягивавший ему руку.
Царица Ионии улыбнулась.
- Я хочу, чтобы ты был счастлив со своей женой, - сказала она. - Чтобы она родила тебе здоровых сыновей.
Калликсену почудилась насмешка в глазах Поликсены при этом пожелании… и, кажется, он понял ее смысл.
- А ты не боишься нас? - серьезно спросил он.
- Афинян?
Поликсена подняла брови; потом покачала головой.
- Пройдет очень много лет, прежде чем вы сможете угрожать тем, кто далеко, - сказала она. Сказала с несомненной грустью.
Царица прошлась перед гостем, сцепив руки перед грудью.
- Но я желаю только лучшего вашему священному городу, который я, должно быть, уже никогда не увижу, - прибавила коринфянка. - Поэтому я куплю у вас все ваши товары… и очень выгодно для вас.
Калликсен только спустя несколько мгновений осознал весь обидный смысл этих слов. Поликсена жертвовала афинянам деньги - жертвовала деньги на постройку кораблей: возможно, для войны с нею же! Эта прислужница персов знала, что пройдет очень много лет, прежде чем афинский флот станет пригоден для военных нужд!..
Но молодой моряк промолчал. Он понимал, что даже если бы он и пожелал отвергнуть такую благостыню, его старый полемарх примет подарок царицы.
Поликсена смотрела на него, и вправду желая одарить лучшим, что у нее было. И Калликсен опять подошел к вдове брата и обнял: как обнимал свою жену, как обнимал свою мать.
Когда царица Ионии осталась в зале одна, сидя на кушетке подобрав ноги, она неожиданно почувствовала прикосновение чьей-то косы и прохладных пальцев, погладивших тот самый шрам. Поликсена улыбнулась, не поворачиваясь.
- Иди сюда, - сказала эллинка.
