Поликсена изумленно глядела на старую подругу: это прозвучало очень двусмысленно.
Нитетис кивнула.
- Да, да… Ты правильно поняла. Царский казначей более не мой муж, и я более не могу выносить, как он стелется перед персами!
“Уж не от него ли Нитетис бежала со своей дочерью?” - подумала царица Ионии.
Подойдя к египтянке, она утерла ладонью ее холодный влажный лоб, а потом принялась расстегивать крепления доспеха.
- Зачем ты приехала? Ты чего-то боишься? - спросила она, вытаскивая железные штыри, соединявшие грудную и спинную пластины на плечах.
Нитетис стояла неподвижно и безмолвно, пока обе половины панциря не оказались в руках эллинки. И тогда царица Та-Кемет покачала головой.
- Нет, я не боюсь.
Египтянка рассмеялась. Зубы у нее все еще были ослепительные.
- Я знаю, что если меня пожелают убить, меня убьют, и бояться нет смысла. Я приехала, чтобы повидать твою страну… и отдохнуть от моей собственной. И я очень соскучилась по тебе.
Поликсена крепко обняла подругу, усталую и пропотевшую после долгой дороги. Потом расцеловала.
- Оставайся сколько угодно!
Нитетис растроганно и понимающе улыбалась.
- Я не стану обременять тебя, филэ, и будить ревность в твоей персиянке, которая уже смотрит на меня зверем. Я поживу у тебя месяц, если ты позволишь, а потом уеду.
Поликсена покусала губы, поняв, что уехать для Нитетис совсем не обязательно значит вернуться на родину. Но все это она узнает позже.
- Иди сейчас мыться, потом мы поужинаем, - сказала эллинка. - Или ты предпочитаешь поспать?
- Я с радостью поем с тобой, моя дорогая, - ответила дочь Априя. - Только пусть сначала позаботятся о моей дочери. Она уже не нуждается в моем молоке, служанки скажут, что нужно…
Поликсена прервала ее, подняв руку.
- Я все знаю. Иди, Нитетис, ты устала.
Вечером они ужинали вдвоем - Артазостра так и не присоединилась к подругам. Поликсена посылала за ней слугу, но была уверена, что персиянка не придет.
Эллинка хотела расспросить Нитетис обо всем; но у них получилось говорить только о своих потерях. Обе плакали и пили вино, вспоминая Филомена и Аристодема, и маленького Яхмеса - единственного сына Нитетис и несчастливого завоевателя Та-Кемет. А потом, обнявшись и поцеловавшись, женщины расстались: Нитетис и вправду утомилась и хотела спать.
На другой день разговора о государственных делах тоже не получилось. Когда Нитетис и Поликсена показали друг другу своих детей и вдосталь поговорили о них, царица Ионии захотела похвастать своими племянниками, сыновьями Филомена. Для этого пришлось пойти в покои Артазостры, которая все еще оставалась у себя.
Азиатка поздоровалась с Нитетис учтиво, хотя и с холодностью; но своих мальчиков показала охотно. Нитетис все трое напомнили Филомена, и Поликсене было больно и странно услышать об этом. Ей самой дети Артазостры куда больше напоминали их мать.
Потом Поликсена вынуждена была оставить гостью, ей нужно было разобрать папирусы в кабинете.
- Я приду к тебе вечером, и мы еще наговоримся. Надеюсь, ты не успеешь соскучиться!
- Ты же знаешь, я умею себя занимать где угодно, - ответила египтянка с вежливым смехом. - А в твоем дворце так много чудес!
- Эвмей тебя проводит, куда пожелаешь. Он обучен сопровождать наших знатных гостей, - сказала Поликсена.
Эллинка ушла. И когда царица Ионии привычно села за стол в своем кабинете, даже мысли о Нитетис покинули ее.
Поликсена не знала, как долго была занята; но ее работу вдруг прервал Эвмей. Молодой раб вбежал в кабинет и остановился так резко, точно запнулся обо что-то на гладком полу.
Вид у раба был такой же, как в тот день, когда он принес Поликсене вести о гибели ее мужа и брата.
- Что случилось? - крикнула Поликсена. Она вскочила и бросилась к Эвмею. Он не в силах был даже говорить и вытянул руку в сторону двери.
- Там… там…
Царица бросилась в коридор. За дверью уже столпились люди: ее воины и слуги и египтяне Нитетис. Все были потрясены, возбужденно говорили; а при виде правительницы закричали, перебивая друг друга.
- Тише, все вы!.. - вдруг властно перебил их один египтянин. Он подступил к Поликсене, и вид у него, как у других, был горестный и гневный.
Эллинка уже начала понимать, что случилось, но отказывалась поверить.
- Царица, произошло страшное несчастье, - сказал слуга Нитетис. Это был высокий, сильный и собранный человек; несмотря на то, что у него были собственные длинные волосы, он напомнил Поликсене жреца.
“Он приезжал за Менекратом. Его имя Тураи”, - вспомнила эллинка.
Она все не желала вникать в то, что он готовился сказать…
- Погуляв по дворцу, моя божественная повелительница спустилась в сад, - произнес слуга по имени Тураи. - Там она присела отдохнуть и уснула. И к ней подобралась змея.
Поликсена молчала, глядя на египтянина в беспредельном ужасе. Нет, нет, этого не может быть!..
А жрец Тураи вдруг рассмеялся сухо и горько. Он оказался самым смелым из тех людей, кто сопровождал Нитетис, - остальные не решались сообщить царице Ионии такую новость.
