На руки, на запястья, Поликсене надели широкие серебряные браслеты; на шею – широкое многорядное ожерелье-оплечье из серебра с бирюзой и яшмой, какие особенно любили богатые египтяне: и женщины, и мужчины, имевшие такое же пристрастие к драгоценностям. Браслеты надели и на ноги, и на пальцы – несколько тяжелых колец.
Потом Та-Имхотеп тронула ее прическу благовониями. Поликсена видела, что египтяне пристраивают в своих париках сосуды с благовониями, которые стекают на лоб во время празднеств, но питала эллинское отвращение к таким излишествам – как и вообще ко всем восточным излишествам.
Она и так уже похожа сейчас не то на египтянку, не то на сирийку – или еще на неведомо какую дикарку. Если Филомен увидит ее в таком наряде…
Впрочем, возможно, брат просто ее не узнает. Не на это ли рассчитывала Априева дочь?
Надев на ноги Поликсены белые сандалии и окутав плечи хозяйки воздушной накидкой, Та-Имхотеп с достоинством отступила и поклонилась – сказала, что госпожа готова. Прекрасна, как сама Исида, прибавила рабыня.
Поликсена улыбнулась. Она и египетскую Исиду-жизнеподательницу не могла вообразить без сложной прически, множества драгоценностей и краски на лице.
Потом Поликсена пошла в комнату к Ликандру, проведать его перед выходом. Лаконец уже подолгу сидел и передвигался по всему дому сам, но Поликсена все еще не отпускала его.
Он не просился уйти и был, казалось, только рад остаться у нее подольше; а о том, что будет после, Поликсена с Ликандром еще не говорила. И уж никак не сейчас об этом говорить.
Увидев хозяйку в таком египетском образе, стоявший у своего ложа Ликандр покачнулся и сел обратно. Поликсена усмехнулась, подумав – не прошла ли у него любовь в эти мгновения?
- Я тебе нравлюсь? – спросила она.
Поликсена подумала, что ведет себя слишком развязно; но после этих слов Ликандр вдруг встал и подошел к ней. Он опустился перед девушкой на одно колено, как когда-то в незапамятные времена Аристодем.
Лаконец морщился от боли, но поцеловал сначала руку Поликсены, а потом ногу, скрытую длинным льняным платьем.
Он прошептал, что никогда не видел никого прекрасней.
Поликсена на несколько мгновений замерла, придавленная этим несомненным и таким несвоевременным признанием в страсти; коринфянка стояла с колотящимся сердцем и не решалась отстраниться от Ликандра, обнимавшего ее ноги. Потом, наклонившись, Поликсена помогла раненому встать. Она была достаточно сильна, а он уже достаточно окреп – дойдя с ее помощью до постели, атлет сел и опять устремил на нее восхищенный взгляд.
- Хайре, - сказал он: Ликандр давно знал, куда она собирается. – Да пребудут с тобой все боги, госпожа.
Поликсена рассмеялась.
- Какие, хотела бы я знать?
Потом кивнула Ликандру и поспешно вышла. По дороге коринфянка постаралась выбросить из головы мысли о нем; и к тому времени, как она подошла к носилкам и уселась в них, это удалось. Ей предстояла сейчас совсем неведомая и многоликая опасность.
* Приближенный фараона Джосера, почитавшийся после смерти полубогом: великий зодчий, спроектировавший его пирамиду, ученый и врач.
* Египтяне верили, что царство мертвых лежит “на Западе”, куда спускается на закате “Великий бог”, воплощавшийся в образе солнца и носивший в разное время суток разные имена: Ра-Хепри (“скарабей”) утром, Амон-Ра днем и Ра-Атум вечером. Каждый час дня и ночи, согласно “Книге мертвых”, соответствовал отрезку вечного кругового священного пути “Великого бога”.
========== Глава 14 ==========
Как-то, еще почти девочкой, Поликсене довелось издали посмотреть на дворцовый праздник – при дворе Поликрата Самосского. Гулянье, начавшееся в пиршественном зале, скоро перекинулось в сад. Шумное, грубое веселье, грохот барабанов и трещоток и дисгармоничное дуденье авлосов*, пьяные выкрики и разнообразнейшие непристойности, которые творили разнузданные гости, поразили Поликсену и внушили отвращение к пирам мужчин. Казалось, что на всю жизнь.
Отец поспешил увести ее, мать и брата, пока их не заметили; но девочка долго не могла уснуть. Дочь Антипатра, рано привыкнув задумываться о жизни, спрашивала себя, ворочаясь в постели, – неужели все могущественные мужчины так развлекаются? Неужели дорога на такие празднества может быть только распутным женщинам, которых мужчины в обычные дни презирают: как и говорил ей строгий и любящий отец?..
Но в саду фараона Поликсена не увидела ничего подобного: хотя подготовка к пиршеству, несомненно, уже шла вовсю. Вдоль дороги, ведущей ко дворцу, так же грозными статуями стояли стражники; правда, среди обвешанных ярко горящими фонарями деревьев было непривычно много людей, которые толпились, разговаривали, уступали дорогу чужим носилкам и давали указания своим рабам. Но все эти люди вели себя чинно – и среди них действительно оказалось необыкновенно много женщин. В длинных белых складчатых одеждах и в тяжелых сложных париках, которые предпочитали знатные египтяне обоего пола, жен легко было спутать с мужами, - но это только на первый взгляд.
