Приглядевшись, взволнованная Поликсена увидела, насколько многообразны наряды приглашенных, прислушивавшихся к модам разных дружественных Египту восточных стран. Среди гостей немало было мужчин в одних поясах-схенти или длинных юбках, показывавших сильные тела, и женщин в облегающих и ярких платьях, с короткими и длинными многослойными рукавами, даже в нарядах, оставляющих одну грудь обнаженной: подобный наряд Поликсена уже видела на царевне Нитетис. И это были не блудницы – а жены, дочери или сестры высокопоставленных гостей, сами пользовавшиеся большим почитанием: Поликсена поняла это по обрывкам разговоров, по тому, как вежливо египтяне раскланивались с гостьями.
Но ей некогда было наблюдать – а следовало как можно скорее пройти в пиршественный зал, чтобы избежать неприятностей, даже несмотря на свою бдительную стражу. Поликсена чувствовала, что чужеземок среди этих столь влиятельных и свободно держащихся египтянок почти нет. Или только на первый взгляд?
Но, как бы то ни было, благородные египетские госпожи, несомненно, очень ревниво оберегают свое положение: если так ревниво свое положение оберегают даже египетские служанки…
Поликсену тронул за руку начальник ее охраны, тот самый иониец по имени Анаксарх, который в первый день сказал ей о несчастье с Ликандром. Коринфянка улыбнулась, радуясь поддержке.
- Госпожа, идем скорее вперед, - сказал ей стражник. – Кто знает, что будет, если тебя заметят!
Поликсена кивнула, и они быстро пошли вперед. У распахнутых двойных дверей дворца ее иониец коротко переговорил с египетскими стражниками. Поликсена заметила, что в широком длинном коридоре, кроме слуг, которые спешили туда-сюда с подносами, букетами цветов и факелами, почти никого еще не было, и в доме фараона еще стояла привычная торжественная тишина.
“Хотела бы я знать, что здесь творится, когда празднество в разгаре?” - подумала Поликсена.
Но почему-то ей представлялось, что даже в разгаре веселья такого, как при дворе Поликрата и других греческих тиранов, в доме божественного Амасиса не бывает.
Они зашагали вперед – несколько пар сандалий гулко стучали по камню; Поликсена полностью положилась на своих греков, которые хорошо знали дорогу. Без сопровождения в огромном дворце легко было заблудиться.
Несмотря на ранний час, коридоры были освещены; но когда коринфянка вошла в пиршественный зал, ее ослепил блеск огней, игравших на золоте, серебре, камнях, которые были повсюду. И даже люди казались ожившими дворцовыми украшениями. Переблескивали их воротники и браслеты, их умащенные тела. В зале уже были гости, хотя праздник еще не начинался, - египтяне тихо разговаривали и пересмеивались, сидя в креслах, на табуретах или просто на подушках у невысоких столиков, которые обслуживались по отдельности. Гости, казалось, составляли и одно целое, жаждущее наслаждений сборище, и были каждый сам по себе.
Это прежде всего бросилось в глаза эллинке – у греков принято было лежать на пирах: а здесь самое убранство зала задавало строгий тон всего вечера. Такого, на котором прилично быть многим благородным женам.
“Это возможно только тогда, когда женщины допущены к власти, - неожиданно подумала Поликсена. – Именно жены задают такой тон и порядок…”
В зал входили и рассаживались все новые гости; скользившие между столиками красивые юноши в одних набедренных повязках и девушки-рабыни в легких юбочках ставили перед ними закуски и вина и надевали на головы и на шеи венки. Мужчины с удовольствием посматривали на рабынь, но никто их не трогал. Это будет возможно только тогда, когда гости напьются и забудут о приличиях; но до забвения приличий еще долго, и, конечно, оргий в доме живого бога не устраивают…
“Где же Нитетис? – подумала Поликсена, все больше волнуясь; она схватила со стола свой кубок, который незаметно для нее наполнили, и сделала большой глоток вина. – Не забыла ли обо мне госпожа?”
И тут все в зале смолкло – гости и так не шумели, но внезапно наступила такая тишина, что можно было услышать жужжание мух над светильниками. В тишине прозвучали шаги нескольких людей, входящих в зал, и зычный мужской голос возгласил:
- Могучий Бык Маат, Месут-Ра*, Властитель Обеих Земель, его величество Яхмес Хнумибра – да будет он жив, здрав и невредим!
Еще до начала объявления царских титулов придворные начали поворачиваться ко входу, будто к источнику священного света, и утыкаться лицом в пол или в свои колени, кто сидел на табуретах; не видя ничего, и Поликсена, сидевшая на пурпурных подушках, распростерлась ниц. Она лежала, прижимаясь лбом и ладонями к холодному мрамору, и ощущала, как общий священный трепет захватывает ее существо. Потом, таким же неведомым образом, она поняла, когда следует выпрямиться.
Поликсена впервые в жизни близко увидела фараона.
