Тизасп улыбнулся и встал, не выказывая ни смущения, ни страха: он был рослым и осанистым, как многие персы, и поклонился с изяществом придворного.
- Великий царь, мой господин, царь царей, высочайший, праведнейший и непобедимый, шлет тебе привет и пожелание здоровья.
Конюх Тизасп говорил на безукоризненном греческом языке. Поликсена ощутила дурноту; а Никострат стремительно шагнул к персу, вытаскивая оружие. Конечно, меча при нем на празднике не было, - а вот кинжал на поясе лаконец носил всегда.
- Это Дарий тебя подослал?..
Тизасп не делал никаких попыток защититься, но в черных глазах его зажглась угроза.
- Я гость вашего города и нахожусь здесь по праву. Или во имя любви к своей стране ты забыл о гостеприимстве? - сказал перс: в его греческой речи появилась мягкость, которая у азиатов предшествовала бешенству. - Прояви благоразумие и убери кинжал, - посоветовал он хозяину.
Никострат медленно убрал оружие в ножны, не спуская с Тизаспа глаз.
- Что тебе здесь понадобилось? - произнес он.
Шпион усмехнулся и опять обратился к Поликсене.
- Мой повелитель не забывает своих подданных и друзей. Его сердце неистощимо. И в знак своего благорасположения великий царь посылает тебе подарок.
Тизасп вытащил из-за пазухи увесистый мешочек, в котором брякнули золотые монеты. Он положил его на пол, к ногам Поликсены; все отпрянули и от нее, и от этого подарка, точно от заразы.
Перс с усмешкой оглядел присутствующих в комнате.
- Можете употребить эти деньги на свои военные нужды, - сказал он. - Я слышал, что Коринф опять готовится сразиться с Афинами… а Спарта с Аргосом, - прибавил он, взглянув на Никострата.
Поликсена снова обрела дар речи.
- Ты был заодно с людьми Дариона! Это ведь они напали на меня в Египте? - воскликнула она.
- Это люди Дариона, - невозмутимо согласился Тизасп. - Но я не был с ними заодно, благородная госпожа. Я был и остаюсь оком великого царя.
- Проклятый шпион, - вырвалось у Никострата. Никогда еще он не ощущал себя таким беспомощным и одиноким - от него с матерью отодвинулись все его новообретенные товарищи, кроме ионийцев. И Мелос, вернувшись в комнату, встал рядом с другом… один лишь Мелос!
- Теперь я удалюсь. Если я понадоблюсь, мой дом находится на этой же улице, - перс показал рукой, - в самом конце.
Шпион еще раз поклонился всем и, повернувшись, ушел. Никто не задержал его.
Вечер закончился так, как и следовало ожидать. Коринфяне, пробормотав неловкие прощальные слова, разошлись. Остались только хозяева и ионийцы. Фрину Мелос давно отправил домой с рабом.
Никострат с матерью и остальные сидели в ойкосе, за неубранным столом, и молча смотрели друг на друга: на каждом лице читалось одно и то же. Погибли… Сейчас их возьмут под стражу, во второй раз спасения не будет!
Потом Поликсена произнесла со смешком:
- Как вы думаете, его действительно послал Дарий?..
- Конечно, нет, - Никострат уставился на нее через стол. - Это Дарион, подколодная змея! Он разом добился нескольких целей: опозорил тебя и нас, внес путаницу в умы и столкнул между собою коринфян!
Лаконец помолчал, царапая кинжалом столешницу. Эльпида, глядя на это, не сказала ему ни слова упрека.
- А еще это может быть Артазостра - она ведь любит тебя, - заметил Никострат. - Вот и проявляет эту любовь по-азиатски: возможно, княжна решила, что если тебя здесь вконец возненавидят, сочтя милостницей Дария, то побоятся тронуть.
Поликсена замолчала, уставясь на исцарапанный стол.
- Послушай, а ведь ты можешь быть прав, - тихо сказала она.
- И что это изменит? - откликнулся Никострат.
Он покачал головой и отвернулся.
- Знаешь, мать, мне давно уже кажется, будто я карабкаюсь на высоченную гору… и едва лишь завижу в тумане вершину, как гора вырастает вдвое.
Потом лаконец встал.
- Сегодня нам ничего уже не сделать! Будем ждать погоды, - он взглянул на жену. Эльпида кивнула, пряча слезы.
А Поликсена посмотрела на Мелоса, который сидел, задумавшись о чем-то своем. Она вспомнила прощальные слова Тизаспа… и внезапно коринфянка ощутила жгучее предвкушение чего-то необычайного.
Никострат увел Эльпиду из ойкоса; Поликсена осталась одна с ионийцами. Она встала и взглянула на Мелоса: ее неясное намерение оформилось.
Почувствовав, чего она хочет, Мелос поднялся тоже. Оба вышли в коридор. И там, придвинувшись к своему сообщнику, Поликсена вполголоса сказала:
- Мне нужно, чтобы ты навестил этого перса и попытался выяснить, что он предлагает и кем послан. Думаю, нам уже нечего терять.
- Пожалуй, - согласился иониец. - Я догадывался, что ты захочешь этого, - прибавил он.
Потом тихо пообещал:
- Завтра же.
До самой ночи хозяева ждали, что за ними могут прийти; но никто не явился. Никто не пришел и назавтра. Поликсена даже начала думать, что предположение Никострата может оказаться верным, и Тизаспа подослала Артазостра, которая хотела защитить их от коринфян, возведя между ними и Поликсеной стену.
Мелос пришел на третий день и, ободрив друга и Эльпиду, улучил мгновение, когда они остались наедине с Поликсеной. Та уже едва сдерживала свое нетерпение.
