Аристодем, сын Пифона из Афин, медленно возвращался к себе домой: один, как, бывало, шел с собраний пифагорейцев в Мемфисе. В сумерках здесь, в Навкратисе, намного легче было вообразить, что гуляешь по улицам родных Афин: белые, открытые дома с колоннадами и фонтанами, светлые хитоны юношей и гиматии почтенных мужей, которые ходили группами и парами, обнимались, смеялись и спорили, как в Элладе. Но Аристодем шел домой без друга.
Все, кого он любил, его братья и товарищи, остались в Мемфисе… и не только они. Там осталась та, о которой он грезил ночами. Дни бывший философ посвящал тому, чтобы добиться этой девушки: он, воспользовавшись давними связями мемфисских греков с Навкратисом, занялся торговлей, продажей и перепродажей оливкового масла, которое расходилось в Египте намного лучше, чем в Элладе, и которое эллины ввозили сюда, как серебро и вино. И сын Пифона уже начал преуспевать – совсем скоро он вернется в Мемфис, обнимет старых друзей, отца с матерью и братьев и предложит Филомену, сыну Антипатра из Коринфа, - заносчивому царевичу-изгнаннику, - выкуп за свою невесту и его единственную любимую сестру…
Кому еще Филомен мог бы отдать Поликсену? Разве велик его выбор на земле восточных варваров, что бы этот коринфянин ни мнил о себе?
Аристодем так задумался, что не уступил дороги какому-то пьяному, который, как и он сам, возвращался в потемках домой один: шедший позади неизвестный грек пошатнулся и схватился рукой за его плечо. Выругавшись, Аристодем повернулся и с силой оттолкнул его… и тут же застыл на месте, вперившись в гуляку. Тот так же смотрел на него, на глазах трезвея.
- Теон?..
- Аристодем, сын Пифона? Аристодем?.. – прошептал такой же высокий и светловолосый, как он сам, молодой афинянин.
- Как ты здесь оказался? – воскликнул философ, сделавшийся торговцем.
Теон, уже совершенно протрезвевший, мрачно усмехнулся: казалось, встреча с дорогим другом его совсем не обрадовала.
- Здесь не один только я, Аристодем! Здесь Агафокл-киренеянин, Кадм, сын Деметрия из Фив, Мелеагр, Эврилох, Перикл…
Аристодем бледнел, слушая, как Теон перечисляет имена братьев-пифагорейцев.
- Вас изгнали из Мемфиса? Всех учеников Пифагора? – воскликнул он, схватив себя за белокурые волосы и тут же отпустив их. - А где сам учитель?..
- Успокойся, друг Аристодем! Изгнали не учеников Пифагора, - Теон обнял его за плечи, дыша на него египетским вином. – Изгнали не философов - и не афинян, и не фиванцев, и не коринфян! Из Мемфиса погнали всех греков без разбору!..
Теон всхлипнул в плечо друга; Аристодем обхватил его, удерживая от падения, а потом сжал его плечи и встряхнул, вынуждая говорить. Сын Пифона смотрел на друга в неверии и отчаянии, сжав зубы.
- Как это погнали всех?.. А как же фараон собрался воевать? У него большая часть армии – наемники! Он обезумел?
Теон развел руками, смеясь.
- Может быть… Но навряд ли. Это какая-то политика, нам неизвестная: думаю, египтяне выкрутятся, им это привычно. И ведь у Амасиса не одни только греки, у него в войске полно азиатов и ливийцев, которые для египтян намного ближе и привычнее в обхождении, чем мы…
- А как же мои родители? А Аристон? А Хилон, Калликсен?.. – воскликнул Аристодем, мертвея от мысли о своем отце, матери и братьях.
- Аристон и Хилон здесь: я завтра отведу тебя к ним, они сами искали тебя, - поспешно ответил Теон, успокаивающе вскинув ладони. – А твои отец и мать с младшим братом остались в Мемфисе. Моя семья тоже там. Ободрись! Не все уехали или разорились, кое-кому повезло уцелеть. И сам учитель с ними!
Аристодем прервал его жестом, полным отчаяния.
- А как же Поликсена и ее брат, Филомен? Где они сейчас?..
Теон вскинул красивую белокурую голову; серые глаза его прищурились и заиграли искорками.
- О, - со вкусом сказал молодой философ. – Вот это история, которую стоит послушать! Может быть, пойдем к тебе, Аристодем?
Друг кивнул, застыв в новом страшном предчувствии; и тогда Теон взял его под руку, и афиняне вместе направились к дому Аристодема, который был уже виден в конце улицы – белый глиняный дом, но построенный по греческому образцу.
- Ты знаешь, конечно, что Филомен стал воином фараона, - опять начал Теон, как только они продолжили путь. Аристодем кивнул, напряженно вглядываясь в лицо друга. – Вскоре после того, как ты уехал, сына Антипатра взяли в царскую стражу, в охранители царевны Нитетис. Ты слышал, разумеется, о ней?
- Слышал, - Аристодем кивнул. – Так что же? Что же Поликсена?
- Вскоре следом за братом забрали во дворец и ее, - Теон печально усмехнулся. – Твою Поликсену приблизила к себе та же божественная Нитетис, эта прекрасная саисская жрица, дочь покойного Априя… Сестра Филомена теперь наперсница египтянки, ближайшая подруга, которая часто посещает дворец по приглашению госпожи. Они так близки, что часто едят за одним столом… и спят в одной спальне, - совсем тихо закончил Теон.
Афиняне остановились друг напротив друга на узкой полутемной улице. На лице Теона была смесь торжества и отвращения к египтянам; Аристодем же побелел как мрамор. Только на щеках выступили яркие пятна.
