Однако в войске Амасиса были хорошие наездники, и воины фараона везли с собой лошадей для своих нужд.
Спустя два часа после того, как гонец ускакал, он вернулся в сопровождении целого конного отряда. Начальник, старый, но отлично державшийся на коне воин, от имени своего царя приветствовал посланных фараона, поблагодарил владыку Египта и пригласил его воинов в город, разместиться в казармах.
- Что у вас там происходит? – задал вопрос начальник кораблей. Он плохо владел греческим языком, и должен был остаться присматривать за судами, вместе с матросами.
Филомен выступил вперед, без приглашения предлагая послужить обеим сторонам переводчиком.
С помощью Филомена египтяне узнали, что сейчас в городе спокойно, но чтобы навести порядок, потребовались большие усилия. И опасались повторения бунтов. Кто-то вызывал возмущение среди подданных Поликрата - не то самосцы, не то подосланные к ним люди… Ведь у царя бывает много гостей…
Когда египтяне и самосцы объяснились, все замолчали, обдумывая неприятное положение. И тут Филомен заговорил снова.
- Ну так нужно прежде всего найти этих зачинщиков и казнить, - сказал он, хотя никто его не спрашивал. – И выставить тела на корм воронам и в назидание остальным. Тогда бунты улягутся.
Коринфский царевич дерзко улыбнулся в глаза начальнику Поликратовых посланных.
Старый грек усмехнулся, потом расхохотался, глядя на красивого молодого эллина в египетских доспехах.
- Верно мыслишь, юноша! Далеко пойдешь!
Конечно, борода не могла прибавить Филомену лет в глазах опытного воина, как и египетские доспехи – превратить его в египтянина.
Потом самосец прищурился, глядя на молодого наемника со своего черного коня:
- Кто такой? Как зовут? Я хочу представить тебя моему царю!
- Филомен, сын Антипатра из Коринфа, - ответил Филомен, все так же улыбаясь. – Пехотинец его величества Яхмеса Хнумибра… да будет он жив, здрав и невредим.
Начальник Поликратова отряда обернулся к своим:
- Эй, дайте ему коня! Я хочу отвезти этого языкастого к царю, пусть послушает, что за смелые коринфяне нынче служат фараону!
- У нас есть свои лошади, - быстро сказал Филомен.
Его щеки пылали; на Тимея коринфянин не смотрел. Неумолимая Ананке опять увлекала его собственным путем, отрывая от тех, кого он любил.
Начальник кораблей, стоявший так же безмолвно, как и все остальные, приказал подвести Филомену коня. Он помнил, чем обязан Филомену и его другу… но о друге пифагорейца тоже в эти мгновения не подумал.
Перед тем, как сесть на лошадь, Филомен бросил извиняющийся взгляд на Тимея и пожал его плечо, скрытое наплечником. Тимей ответил ему улыбкой и взглядом, полным понимания… и сочувствия.
Филомен не очень уверенно держался на лошади, но скоро привык к тряске; начальник Поликратовых посланных и сам, видя, что гость не слишком хороший наездник, не гнал коней.
Несмотря на это, они далеко позади оставили пехотинцев.
Самос, город Поликрата, поразил Филомена, представ молодому эллину ожившей детской памятью о Коринфе, полудетской памятью о Самосе и войне… и, вместе с тем, предвосхищением чего-то нового. Это был по-азиатски шумный, беспорядочный и пестронаселенный белый город под бескрайним синим небом. Вокруг встречалось немало как по-гречески одетых жителей, так и людей в азиатских одеждах – длинных рубахах с рукавами и штанах-анаксаридах, в войлочных шапках и с головами, обмотанными тканью на разный манер. У них были неопрятные бороды, от них несло скотом и бараньим жиром. Персы, мидяне, бактрийцы – Филомен не разбирал их и не хотел разбирать…
- Не устал, юноша? – спросил его начальник отряда.
- Нет, - гордо ответил Филомен, хотя у него уже ныло все тело – с отвычки ездить верхом и после борьбы с морем.
Старый вояка одобрительно покосился на него и замолчал.
Они поскакали прямо ко дворцу.
Дворец и двор самосского тирана, после дома Амасиса, - великолепно и тонко изукрашенного храма вечности, - изумили Филомена своей простотой и грубостью. Этим же изумил его и царь, показавшийся полною противоположностью Амасису. Казалось, что такие владыки могли дружить только политически, на расстоянии.
Поликрат, который сам вышел встречать своих посланных, по-свойски обращался и с охранителями, и с придворными: это оказался пышнобородый здоровяк в узком золотом венце, который один только и обозначал его царский сан. На царе был темный плащ и белый хитон, такой же, как у его обслуги и солдат.
Он сразу заинтересовался Филоменом и расспросил о нем сначала своих воинов, а потом и самого коринфянина. Внутренне дрогнув, Филомен, тем не менее, в лицо царю повторил свой совет – разыскать и казнить зачинщиков бунта.
Поликрат захохотал и похлопал его мощной рукой по плечу.
- Добрый совет, - сказал самосский тиран. – Я бы без него обошелся, пожалуй! Но немногие смеют мне советовать то, что я измысливаю сам, а чужаки и подавно!
Потом, обратившись к своему управителю, царь распорядился дать воинам Амасиса пищу и отдых.
Филомен уже едва держался на ногах, но опять отважился заговорить.
