- Госпожа, о чем ты задумалась? - спросил Делий.
Поликсена вздрогнула: в его голосе прозвучала прежняя ласковая мольба юноши. Она покачала головой, не поддаваясь этому впечатлению.
- Так, ничего! Завтра я опять приду упражняться, и пришлю за тобой.
Поликсена давно, еще до поимки Клео, училась стрелять под руководством Делия - она сама попросила его быть своим наставником, и Делию очень польстила такая роль. В этом он ощущал свое мужское первенство рядом с царицей.
- Пусть новобранцы посмотрят на нас, - сказала Поликсена с улыбкой.
- Как прикажешь, - ответил ей бывший раб, а теперь - молодой воин. - Но мне не по душе, что ты стала закрываться от меня, Поликсена. Ты во мне сомневаешься… правда?
Поликсена посмотрела ему в глаза; ощутила, как его горячие ладони скользят вверх-вниз по ее плечам. Нет, подумала она, так лгать невозможно…
Она пожала Делию руки - их руки почти одинаково загрубели, несмотря на защитное кольцо из нефрита, которое царица носила на большом пальце, и ароматические масла, которые каждый день втирали ей в кожу прислужницы. Поликсена оставалась заядлой наездницей, и мозоли, неподобающие знатной женщине, защитили ее от ранения тетивой.
На другой день они с Делием опять вместе явились на площадку для стрельбы позади казарм, уже без Мелоса. Лучники дожидались их, построившись рядами; теперь они взирали на спутника царицы с таким же почтением, как на нее саму.
Опять все воины по очереди стреляли, а под конец сама Поликсена взяла в руки лук. Она уже почти не уступала в меткости Делию, и была награждена заслуженным восхищением зрителей. Потом царица представила лучникам их нового командира - и почувствовала, что солдаты безоговорочно его приняли.
Никострат за эту зиму тоже как следует обучился стрельбе - искусство степняков, презираемое в Спарте, здесь могло пригодиться ему как ничто другое. И хотя азиатские обыкновения матери вызывали в нем прежнее неприятие, Никострат понимал, что воин не должен пренебрегать никакими умениями.
Они с Поликсеной и Мелосом даже несколько раз вместе выезжали на охоту в горы к северу от Милета - в те изобильные места, где хребет Грион повторял изгибы течения Меандра. В последнюю загородную прогулку мужчины убили оленя и несколько коз, а Поликсена вместе с ними стреляла птицу в зарослях. Она била влет уток и дроздов метко и с явным удовольствием.
Никострат все поглядывал на мать - как она, с горящими глазами, помогает слугам увязывать вместе окровавленные тушки, а потом моет руки в ручье. Царица заметно изменилась после того, как по ее приказу была замучена шпионка Геланики, - пусть преступная служанка десять раз заслужила это…
Спартанцу нравилась темная сторона характера матери; но, одновременно, эта сторона тревожила его. Он знал, что женская жестокость отлична от мужской и более изощренна.
Потом они ехали с добычей назад, через большие, уже зазеленевшие виноградные угодья. Никострат на своем коне поравнялся с матерью - она была задумчива и, казалось, уже не помнила о своих охотничьих успехах.
- Вот скажи мне, мать… ты столь многого добилась за время своего правления, и я столько видел сам за один этот год, что провел здесь.
Царица улыбнулась.
- Рада, что ты это признаешь.
Никострат хмуро кивнул, не отвечая на ее улыбку.
- А не тревожит тебя то, что для твоего сына этот год прошел впустую? И не только для меня, но и для многих мужчин вокруг тебя?
Поликсена гневно сжала губы.
- Впустую?.. Ты говоришь о моих придворных и солдатах? Далеко не всем удается заниматься тем, что им нравится, Никострат, и пора бы тебе это уяснить!
Она несколько мгновений размышляла.
- Или ты хочешь сказать, что единодержавие плодит много захребетников и паразитов? Согласна. Но таково следствие развития государственности… И величайшее заблуждение мужчин - называть бесполезными годы мирной жизни, когда все цветет, все развивается! Конечно, убивать куда почетнее и быстрее, чем терпеливо возделывать свой сад…
Было удивительно слышать это из уст женщины, которая едва отмыла руки от крови.
- Издавна считается, что это немужские занятия: и потому столь много бездельников среди знатных мужчин, в то время как женщины не прекращают своих трудов, - заявила Поликсена почти презрительно.
Никострат мотнул головой. Он не оскорбился, и смотрел на мать все так же ровно.
- Я не об этом говорил. Ты знаешь, что я всегда могу найти себе дело… я, как и ты, испробовал многое и научился ценить мирную жизнь, - лаконец улыбнулся. - Однако ты не хуже моего понимаешь, как непрочно твое государственное устройство. Ионийцы всегда будут видеть в персах врагов, и на спинах твоих азиатских слуг нам не удержаться! Это все скоро рухнет!
Он обвел рукой обнесенные стенами богатые усадьбы, мимо которых они проезжали, - половина этих хозяйств принадлежала персам; а потом указал на дворец впереди.
Тут Мелос, следовавший за матерью и сыном, не сдержался.
- Ты что городишь? - яростно напустился он на Никострата. Иониец нагнал родича и поравнялся с ним с другого бока. - Ты думаешь, царице без тебя легко?.. Да еще и при слугах так высказываешься!
