Никострат угрюмо уставился на холку своей лошади.
- Я все отлично вижу - и наши слуги тоже, - ответил он. - Уж если я здесь, я не стану внушать матери ложную надежду, пусть будет готова ко всему!
- Она и без тебя… - начал Мелос; но не закончил и выругался.
Остаток пути до города они проделали в угрюмом молчании; однако, въехав в ворота и услышав приветствия милетцев, Поликсена и Мелос опять начали улыбаться. Мелос иногда махал рукой и кивал, видя знакомых. Нет, даже если эта налаженная прекрасная жизнь ненадолго, тем больше следует ей радоваться!
И ничего не проходит впустую, Никострат с его прямолинейностью не прав. В конце человеку ничего не остается, кроме памяти и его собственной души, - и это богатство уже не отнять.
Уже в потемках, с факелами, они вернулись во дворец, и тогда пришлось перейти от отвлеченных мечтаний к каждодневным делам. Поликсену, как всегда, с порога осадили ее слуги и придворные; а царевичи, еще раз со значением посмотрев друг на друга, отправились каждый к своей жене и детям.
Никострат не нашел Эльпиды в ее покоях - оказалось, что жена опять отправилась в гости к Никтее и еще не возвращалась. У малышки Гармонии была кормилица, и отсутствие матери не беспокоило ее.
Когда Никострат склонился над девочкой, спавшей в ивовой колыбельке, Гармония захныкала и протянула ручки к отцу. Спартанец взял из колыбельки дочь и стал прохаживаться, глядя через полуоткрытые ставни на освещенный огнями сад.
Ему не нравилось, конечно, что жена так подружилась с местной гетерой и зачастила к ней; но Никострат понимал Эльпиду в ее стремлении вырваться из этого дворца и завязать знакомства в городе.
Потом явился стражник с сообщением, что госпожа не вернется до утра - Эльпида вынуждена была задержаться в гостях допоздна и не хотела ехать во дворец на ночь глядя. Никострат только кивнул; а сам, помимо досады на Эльпиду, ощутил беспокойство… Его жена, хотя и была подругой мужчин, никогда не была легкомысленной. Неужели что-то случилось?
Он плохо спал ночь; а утром крепко заснул и не заметил, когда вернулась Эльпида.
Жена разбудила Никострата поцелуем. Он вздрогнул и сел, глядя на нее. Эльпида успела с утра принять ванну и надушиться своей любимой магнолией, но прежде всего супруг заметил ее нетерпение и тревогу. Он даже не стал упрекать ее за столь долгое отсутствие.
- Что случилось?
Эльпида села рядом на постель и, пахнув на Никострата духами, провела по его волосам украшенной драгоценностями рукой.
- Скоро весь дворец об этом услышит. Захватили корабль с персидскими шпионами, с Самоса, - и по чистой случайности, хотя берег без конца прочесывают! Никтея посылала своего слугу в Гераклейскую бухту, разузнать, а я дожидалась вместе с ней.
Никострат кивнул; он невольно воодушевился.
- Мать будет рада! Надеюсь, мы выясним что-нибудь полезное!
Поликсена вызвала к себе Никострата и Мелоса в тот же день, ближе к вечеру. Этих новых лазутчиков допрашивали без всякой пощады; и когда самосским персам после пыток посулили жизнь, они рассказали все, что им было известно. Царица лично разговаривала с каждым…
- Персы выступят ближе к лету. Они получили военную помощь, припасы и корабли с Хиоса и Керкиры. У самосцев один предводитель, по имени Надир, любовник Геланики… но есть еще двое вождей, которых Надир ущемил! Хорошо бы поссорить их между собой.
Царица мечтательно улыбнулась.
- Эти шпионы укажут на своих начальников, если я попрошу, - похоже, они были не слишком-то преданы общему делу, и таких колеблющихся там много…
Поликсена задумалась; но тут же спохватилась и закончила.
- Ах, да! Геланика опять носит ребенка, и вокруг нее там все пляшут! Наверное, она будет отсиживаться в каюте начальника на головном корабле, - но, может, и высунется.
Поликсена сделала движение большим пальцем, как будто натягивала тетиву. Царице и обоим мужчинам явственно представилось, как ее стрела пробьет белую шею Дарионовой наложницы. Хотя живой Геланика могла бы пригодиться им гораздо больше.
А немного погодя пришел корабль из Фив, с весточкой для Никострата: письмо было от Диомеда. Никострат не ждал послания от друга - и очень обрадовался тому, что Диомед все еще помнил его, и думал о нем хорошо. Отрадно было узнать и то, что фиванец сообщил; однако мать и Мелос могли взглянуть на это совсем иначе.
Диомед писал, что фиванцы и афиняне весной опять собираются выступать в поход на Ионию, поскольку в Элладе стало известно о расколе между ионийскими персами и об угрозе Милету со стороны Самоса. Диомед должен был отправиться с другими фиванцами - и теперь они, все вместе, и вправду могли бы одержать победу над азиатами и поделить сокровища, неправедно нажитые теми на греческой земле…
- Вот только когда? - прошептал Никострат, комкая папирус. Сроки были еще неизвестны, даже приблизительно.
Потом царевич решительно поднялся из-за стола, за которым читал письмо. Поликсену следовало поставить в известность, в любом случае.
========== Глава 207 ==========
