- Я Дорисс, сын Агорея, - ответил спартиат. - Мой брат Полидевк погиб сегодня, - прибавил он угрюмо.
- Я сожалею, - откликнулся Никострат, глядя на кряжистого немолодого воина во все глаза: какое-то воспоминание забрезжило в его разуме. - Но не мы начали эту войну!
И тут он понял, что перед ним старший брат Адметы. Несмотря на то, что он только что услышал, Никострат почти улыбнулся.
- Я знал твою сестру, господин, - сказал царевич. - Я благодарен вам за то, что вы пришли… и тебе за заступничество! Теперь, прошу тебя, - будь благороден до конца, замолви за мою семью слово перед остальными эллинами!
Тут и Дорисс вспомнил, что их с братом уже просил за Никострата один светловолосый фиванец: и Полидевк, перед тем, как умереть, что-то обещал этому юноше…
Спартиат кивнул Никострату.
- Я сделаю что могу… я дорожу своей честью не меньше тебя, - Дорисс угрюмо улыбнулся. - Однако вашу судьбу мы должны решить сообща. А пока что вы будете под стражей, я сам распоряжусь.
Никострат кивнул: на большее трудно было бы рассчитывать.
- Я должен предупредить тебя, господин, - вдруг сказал царевич. - На подходе другой враг - мятежники с севера, восставшие против персов: скоро они будут здесь. Но когда - и сколько их, нам неизвестно.
Дорисс посмотрел на Никострата долгим взглядом. Потом кивнул.
- Я передам Равным и союзникам твои слова.
Никострат вернулся к матери. Вокруг царицы, в ее просторной опочивальне, и в самом деле собрались женщины и дети их семьи. Малыши хныкали, чувствуя настроение взрослых; их унимали няньки, такие же испуганные. Эльпида, сидя на полу на подушках, одной рукой приобнимала своего любимца - калеку-сына.
Она, однако, первая встала навстречу Никострату.
- Ну, что?..
Спартанец обвел всех угрюмым, но твердым взглядом.
- Нас будут держать под стражей, пока не вынесут окончательное решение. Я только что просил за нас одного из Равных - брата госпожи Адметы: он обещал заступиться.
На несколько мгновений эти слова повисли в воздухе: женщины пытались свыкнуться со своим новым положением пленниц. А потом Фрина отчаянно воскликнула:
- Где Мелос?..
Никострат только покачал головой. Мелос был в городе, когда греки пошли на приступ, - и до сих пор не вернулся. Возможно, не мог проникнуть во дворец, полный врагов; а еще вероятнее, его уже не было в живых. Но об этом никому не хотелось думать.
У дверей в покои царицы стояли на страже ионийцы, которых освободители не тронули; однако Дорисс сдержал свое обещание. Спустя небольшое время после того, как Никострат присоединился к женщинам своей семьи, ионийцев Поликсены сменили спартанцы. Это были мужи столь неприступного вида, что не оставалось сомнений: их, как и самого Дорисса, нельзя ни подкупить, ни улестить.
Все же Поликсена обратилась к ним с просьбой. У нее в самом деле разболелась и вздулась раненая нога, так что царица ходила с большим трудом; однако она встала, опираясь на посох, и приблизилась к охранникам.
- Прошу вас, пусть кто-нибудь из воинов Лакедемона проводит женщин и детей моей семьи в их комнаты. Я вижу, наше заключение продлится долго… а в вашей надежности и силе я не сомневаюсь. И пусть ко мне позовут моего врачевателя: моя невестка Эльпида покажет, где его найти.
Стражники согласились. Фрина начала было плакать и упираться, отказываясь разлучаться с матерью; но Эльпида уговорила ее. Женщин с детьми и слугами увели, и Поликсена осталась одна с сыном.
Скоро один из спартанцев привел к ним Клития. И этот же воин потребовал:
- Пусть сын царицы тоже пойдет с нами, им нельзя оставаться вместе!
Никострат впился взглядом в лицо матери… но она спокойно кивнула.
- Иди. Мне, конечно, скажут, куда тебя поместят.
Царевича тоже увели.
Клитий, стараясь не выдавать своего страха, со всем усердием занялся ногой госпожи: это помогало им обоим отвлечься. Врачу разрешили послать рабыню за всем необходимым, чтобы сделать примочку.
- Рана немного воспалилась, но скоро ты пойдешь на поправку, если оставаться в покое, - сказал Клитий.
Поликсена улыбнулась; потом рассмеялась.
- Покоя нам дадут предостаточно, мой друг, можешь быть уверен.
Клитий неотрывно смотрел на нее: его старое лицо осунулось, щеки опали от напряжения. Врач опустился на колени рядом с креслом, взяв царицу за руку.
- Ты думаешь, госпожа?..
Поликсена пожала ему руку.
- Я думаю, надежда у нас есть, и немалая. Заступа Спарты много значит. И еще то, что скоро придут повстанцы…
Поликсена осеклась. Ей было страшно, больше, чем она могла показать; она до последнего мгновения не представляла, что все обернется так. Но теперь оставалось только держаться.
Мелос так и не объявился. Заключение продлилось много дней - скоро Поликсена потеряла им счет; вначале ее и детей содержали очень строго, не позволяя получать почти никаких вестей, тщательнейшим образом проверяя каждого слугу, который допускался в их покои. В эти первые дни царственных пленников охраняли спартанцы, от которых не удавалось добиться ни единого лишнего слова.
