Спустившись по лестнице, они остановились передохнуть у сыроватой стены, пахнущей красками. Это место было хорошо освещено, и Поликсена узнала мифологические картины, которые столько раз нагоняли на нее страх и даже снились.
Нужен был особый дар - изобразить греческих героев такими чудищами, и притом узнаваемыми, подумала царица: Медея-детоубийца с кирпично-красным лицом и ртом, отверстым, точно устье печи, была особенно уродлива.
Тут откуда-то спереди появился Критобул: оказалось, что критянин успел сходить на разведку.
- Там у дверей другие стражники: моих уже сменили, - сообщил он. - Но все равно идемте. Думаю, мы даже обойдемся без крови!
Наварх вытащил свой знаменитый нож; и двое стражников-фиванцев, которые шли с ними, тоже достали мечи. Никострат своего и не убирал.
Все двинулись дальше. Но вдруг Критобул без спроса отделился от остальных и направился к воинам у дверей.
Он заявил:
- Если пропустите нас, останетесь живы. Нет - пеняйте на себя!
В первый миг охранники были так изумлены появлением группы беглецов, что не крикнули; а потом промолчали, увидев блеск оружия. У Никострата был самый грозный вид; но и нож Критобула с рукояткой в виде дельфина тоже не выглядел игрушкой. Было похоже, что предводитель отряда весьма ловок с ним.
Стражники молча дали царице и остальным дорогу. Миг, другой - и все оказались под лунным небом. Поликсена полной грудью вдохнула воздух свободы…
Пригибаясь и прячась за деревьями, они направились дальше.
- Осторожно, эти могут закричать, - прошептал Никострат, кивнув в сторону арки, у которой остались стражники.
Критобул засмеялся.
- Ну уж нет. Зачем им выдавать, что они нас упустили? А так поди узнай, кто проворонил.
По ночному саду, однако, идти тайком оказалось гораздо легче; мягкая земля глушила шаги. И совсем скоро Критобул с торжеством подвел их к участку высокой стены - это место на первый взгляд ничем не отличалось.
Критянин присел, покопал землю ножом… а потом начал рыть гораздо быстрее; комья летели во все стороны.
- Помогайте! - приказал он. Но Никострат и один из стражников уже присоединились к нему. Скоро в земле открылась черная яма.
Женщины с опаской заглянули туда; а малыш Главк, сын Фрины, заплакал. Однако Критобула, похоже, ничего не смущало.
- За мной! - велел он. Присел на корточки… а потом, будто крот, зарылся в землю.
Через небольшое время критянин подал голос с другой стороны.
- Все спокойно, я жду вас!
- Но как мы проползем с нашими детьми?.. - пробормотала Фрина.
- Как-нибудь, - сердито ответила царица.
Никострат взглянул на обеих женщин.
- Я знаю как.
Старших детей удалось уговорить спуститься в нору следом за взрослыми; а младшим закутали головки плащами, чтобы они не задохнулись и не испугались. Как лошадям порою завязывали глаза перед боем.
Выбравшись наружу с другой стороны, они все оказались перемазаны в земле. Поликсена вспомнила, что Критобул уже был грязен, когда явился за ними во дворец; но было слишком темно, чтобы на это обратили большое внимание. А теперь?..
До рассвета им нужно умыться, где-нибудь переждать… или покинуть Милет.
Но когда они взглянули на город впереди, стало ясно, что таиться не придется. На улицах опять было светло как днем от пожарищ, и повсюду были люди: жители целыми семьями покидали свои дома или пытались их защитить от грабителей с севера, вставая на пороге с оружием в руках. Мелькали гребнистые шлемы спартанцев и фиванцев, отряды которых отчаянно пытались навести порядок; некоторые воины намалевали под глазами белые полосы, чтобы лучше видеть в темноте. Но милетцы уже не отличали освободителей от врагов…
- Вперед! Женщин и детей в середину! - отрывисто приказал Критобул, оценив обстановку. - В толпе мы уцелеем, если нас не оторвут друг от друга!
- А что же твоя жена?.. - воскликнула Поликсена. - А мальчики? - прибавила она, вспомнив о детях Дариона.
- Они все уже ждут меня на корабле, - ответил критянин, оглянувшись на нее: в глазах его отражались всполохи. - Мы уплывем, если только пробьемся наружу из города.
Они влились в поток беженцев; мужчины стали передавать друг другу малышей, по очереди защищая своих спутников. Дважды обезумевшая толпа чуть не разделила их; Критобулу пришлось кого-то ранить, когда у одной из девушек попытались вырвать сундучок с украшениями царицы. Но в конце концов они проложили себе путь за северные ворота - конечно, городские ворота были давно распахнуты, не устояв перед таким натиском.
Стало видно, что люди, бегущие в сторону Гераклейской бухты, во множестве садятся на корабли и покидают ионийские берега.
Критобул перебросил нож из руки в руку; он сплюнул на песок.
- Как бы у нас не отбили корабль, - пробормотал наварх.
Однако его люди себя отстояли. Черная бирема, выделявшаяся среди других, была готова принять на борт царскую семью: матросы Критобула, приветственно замахавшие царице и остальным, направили к берегу лодку.
Когда женщины начали садиться в нее, фиванские стражники, которые шли с ними, простились с Поликсеной, чтобы вернуться к своим. Теперь их вряд ли кто-нибудь уличил бы.
