— Электричества нет. Сидеть в темноте при теперешнем настроении — это кошмар, хуже голода; даже не почитаешь. Кругом вооруженные грабежи, кражи; вчера толпа расправилась самосудом с двумя пойманными около нас ворами. Вообще самосуд начинает прививаться; он дает хоть какой-то ответ на общий вопль — найти где-нибудь защиту. Интересно, что в самосуде принимают участие многие интеллигентные по виду зрители и даже дамы.
— Вы не видели, как после штурма Зимнего по всему городу ошалевшие солдаты искали винные погреба. Мы пытались этому помешать. Бутылки разбивали и выкачивали паровыми насосами на улицу. Эти потоки текли по улице, смешиваясь с грязью и лошадиным пометом. И что же? Толпа с жадностью набрасывалась на грязную кровяную жидкость и хлебала ее прямо с земли.
Ленин не желал все это слышать. Жалобы на неустройство жизни его вовсе не интересовали. Не для того он брал власть, чтобы озаботиться уборкой улиц или туалетами в поездах. Он был больше озабочен выборами в Учредительное собрание, которое должно было установить форму правления в России и принять конституцию страны.
— Надо отсрочить, — предложил он, — надо отсрочить выборы. Обновить избирательные списки. Наши собственные списки никуда не годятся… Корниловцев, кадетов объявить вне закона.
Кто-то возразил:
— Неудобно сейчас отсрочивать. Это будет понято как ликвидация Учредительного собрания. Тем более что мы сами обвиняли Временное правительство в оттягивании Учредительного собрания.
— Почему неудобно? — возразил Ленин. — А если Учредительное собрание окажется кадетски-меньшевистски-эсеровским, это будет удобно? Надо разогнать Учредительное собрание. Вот теперь нам понадобится армия.
Ленин распорядился доставить в Петроград один из латышских полков, состоявший в основном из вчерашних рабочих.
— Мужик может усомниться в случае чего, а тут нужна пролетарская решимость.
К Сталину обратились два корреспондента петроградских газет. Отвели в сторону и попросили дать им интервью. Объяснили:
— Мы готовим большой материал под общей шапкой: «Откроется ли Учредительное собрание?» Задаем вопросы представителям различных партий. Нам сказали, что от большевиков лучше всего обратиться к вам. Как ваша партия поведет себя в отношении Учредительного собрания? Вы же по существу проиграли выборы.
Член ЦК партии большевиков Иосиф Виссарионович Сталин-Джугашвили в интервью высказался крайне осторожно:
— Если большевики окажутся в меньшинстве в Учредительном собрании, они останутся в нем для внутренней органической борьбы… Левые элементы Учредительного собрания, в том числе и большевики, не собираются срывать Учредительное собрание, что было бы неразумно и непатриотично.
Когда все разошлись, Сталин подошел к Ленину − поблагодарить.
— Я добра не забываю. И зла тоже, — зачем-то добавил Сталин.
Вполголоса по-свойски заметил:
— А все-таки видно, что Троцкий − не настоящий большевик. Правильно вы о нем когда-то отзывались. Как можно отказываться от власти, если предлагают? Большевик обязан взять власть, держать покрепче и никогда не выпускать ее из рук.
Усталый Ленин только хмыкнул:
— В одиночку власть держать и трудно, и опасно. Прежде всего нужен коллектив единомышленников. Хорошие товарищи.
Сталин не согласился:
— За товарищами тоже надо присматривать, а то свернут куда не надо. Природа человеческая не меняется. Не досмотришь, что у тебя за спиной делается, — предадут. Кому можно доверять?
Ленин пожал плечами:
— Я же доверяю и вам, и Троцкому, и Зиновьеву, и Свердлову, и еще множеству товарищей.
Сталин посмотрел на него не без сочувствия.
— Владимир Ильич, за эти месяцы я многому у вас научился. Но так огульно доверять всем… И позволять всем болтать что бог на душу положит? Нет, вы не правы! Это гнилой либерализм. Наша сила в единстве, в единомыслии, и пора положить конец дискуссиям. Кто не за генеральную линию, тот фактически уже вне партии… Извините, нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти!
Ленину не хотелось продолжать разговор, казавшийся ему ненужным.
— Вы самый жестокий член партии. Конечно, большевики часто чересчур добродушны, а мы иногда должны применять силу. Так что вы нужны в руководстве партии. И вы умелый организатор − тоже редкость среди нашей безалаберной публики. Но скажу вам по-дружески: вы наживете себе много врагов. А вы, я смотрю, человек одинокий. Без большого круга сторонников, без надежных друзей и единомышленников, без тех, кто вас поддержит…
Его слова звучали как предупреждение.
Сталин выслушал его внимательно. Произнес уверенно:
— Друзья будут. А врагов я не боюсь. Ненавидеть тоже надо уметь. Знаете, какое для меня лучшее наслаждение? Наметить врага, подготовиться, отомстить как следует, а потом пойти спать. Я умею ждать. Так что рано или поздно врагов у меня не останется.
Подошла озабоченная Надежда Константиновна Крупская:
— Володя, мы с Маняшей присмотрели тебе зимнее пальто с каракулевым воротником, шапку-ушанку, теплые перчатки и шерстяную вязаную кофту. Надо бы поехать купить, пока есть. Зима ожидается холодная.
